Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

Из такого же стаканчика меня облили в день неудачного грабежа, и я побоялась, что инцидент повторится, поэтому сошла с дорожки и потянула Сио Лантия следом (не хватало ещё, чтобы моей приглаженной, отутюженной прелести испортили впечатление о первом свидании).

Но скейтбордисту не было до нас никакого дела. Он проехал мимо, со всей дури опрокинув кофе себе в тыквенный рот.

Кофе пролился на свитер, запачкал штаны, оставил несколько памятных пятен на асфальте. Меня пронял холодок. Сио Лантий, судя по всему, тренировал в это время задержку дыхания.

– Что это было?

– Тыквенная голова, – цепенея, прошептала я. – Вторая тыквенная голова.

Странно, что люди вокруг ничего не заметили. Они продолжали гулять, травить байки и есть сахарную вату с мороженым, как ни в чём не бывало.

Сио Лантий полностью вернулся в реальность. Он поспешно расцепил руки и извинился за своё бесстыжее поведение, а в его глазах вновь разгорелся знакомый огонь обожания, преклонения и трепета.

Кто бы сейчас заикнулся, что трепет распространяется не только на меня, расцарапала бы информатору физиономию.

Закат потонул за горами, и луна вымостила на море светлую тропу. В таинственной тьме насаждений шептались деревья, освещённые дорожки наводнялись посетителями, а аттракционы манили разноцветьем иллюминации. В туристический сезон они работали почти без перерыва.

Когда мы поравнялись с колесом обозрения, я поправила галстук и заявила, что не боюсь высоты, поэтому собираюсь прокатиться в открытой кабинке.

– А ты боишься? – приблизившись к Сио Лантию, коварно спросила я.

– Да что ты! Если б и боялся, то с тобой ничего не страшно, – опрометчиво выдал мой друг.

Глава 16. Чего ты боишься?

Над Мережем простиралась летняя ночь. Чарующе сияли россыпи звёзд, горела луна, трепетали пальмы близ моря.

Сио Лантий тоже трепетал. Увы, не из-за меня.

Мы сели в открытую кабинку, пристегнулись ремнями безопасности, и наша гондола, покачиваясь на ветерке, поплыла ввысь. А Сио Лантий, мой бесстрашный товарищ, почему-то смотрел ровно в противоположном направлении: на свои ботинки, на яркие пятна фонарей под ногами, на полосатые навесы палаток и унавоженные голубями крыши билетных будок.

Он кусал губу и явно ощущал себя не в своей тарелке. Надо бы его пощадить, да поздно. Придётся нам сделать круг.