Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

Покинув солнечный факультетский двор, я шагала по плитам сумрачных прохладных коридоров, а напарник с болью в желудке, постанывая, ковылял за мной. Крыло лазарета располагалось на первом этаже, и, когда мы туда добрались, я с чистой совестью передала толстяка в надёжные руки докторов.

До окончания первой пары оставалось ещё много времени, но возвращаться к костру желания не было. Я сменила этническую тунику на пиджак и брюки, после чего предпочла углубиться в лабиринт пустующих коридоров, облюбовала уютный закуток под пальмой в каком-то холле и, повздыхав, опустилась на подоконник.

Что если городские сплетни всё-таки содержат зерно истины, а крылья – признак пробуждения моей маньячной натуры? Пойду, что ли, превентивно сдамся властям?

Будь рядом Кагата, она бы меня отвлекла и не позволила думать такие дурацкие мысли. Но подруга не была замечена ни среди пляшущих, ни в раздевалке, ни в медпункте.

И где её носит, козу такую? Я полезла в сумочку: серк-ри мог знать больше меня.

Он покоился на дне и матово поблёскивал под солнцем, льющимся сквозь окно.

Разблокировав гаджет, я ткнула пальцем на иконку «Входящие». Рабовладельца там больше не значилось. Зато был некто под кодовым названием «Лапочка».

Лапочка?! Да он издевается! Совести у него нет. А если Инычужи увидят? А если Сио Лантий? Нет, так не пойдёт. Чтобы не повторяться, я окрестила негодяя «Узурпатором», сохранила контакт под новым именем и принялась листать сообщения. От Кагаты было всего одно.

«Сегодня на парах не жди.

Приболела. Не заразно, хочешь – приходи. Адр. всё тот же. Грибной отель, оранж. шляпка, 03/03/03».

Надо проведать, решила я, и в этот миг по факультету пронёсся истеричный птичий щебет. Звонок у нас такой, оповещатель-антистресс называется.

Из лекционных залов толпами вывалили младшекурсники и потянулись к лестнице, которая вела в сад. Им – в сад, а мне – на болото. Только дайте лекцию Деуса Нима пережить.

Когда я влетела в аудиторию и бахнула сумочку на парту первого ряда, мои враги наверняка возликовали: Нойта спятила, у Нойты помутнение рассудка.

Сначала подрядилась добровольцем по спасению презренных обжор, теперь изменила своей излюбленной привычке дрыхнуть на галёрке. Мы её теряем, ура!

Деус Ним – худой и бледный, как привидение – неспешно вошёл через свою, преподавательскую дверь, прошествовал к кафедре, с безграничным снобизмом сложил папки с материалом, оправил сюртук и высокомерно скользнул взглядом по аудитории.