Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

Гардеробная находилась именно там.

За дощатой дверью бархатилась тьма. Пришлось долго шарить руками по стене, прежде чем добраться до выключателя. Вспыхнул свет, и я ахнула.

Засверкали хрусталём кованые люстры, залоснились ковры. Всё здесь прямо-таки вопило о своей антикварности.

Одежда в шкафу, наивно полагала я, будет столь же бесподобна.

Но воодушевление моё оказалось преждевременным.

Стоило большого труда откопать в залежах кимоно обычный деловой костюм.

Благо, мой рост позволял носить мужскую одежду. Комплект был великоват лишь самую малость.

Ах, да, про обувь не забыть. И про носки. Из дома меня выхватили столь молниеносно, что я даже тапочки обуть не успела, не говоря уже о чём-то более существенном.

Чёрные туфли в тон костюму были мне явно на вырост. Завязав шнурки потуже, я убедилась, что из ботинок не вываливаюсь, и поспешила обратно в кабинет, чтобы предстать перед командой в обновлённом виде.

Больше всех впечатлился Ли Фаний Орл.

– Какая ты… ммм… импозантная.

Он долго подбирал эпитет. Сио Лантий же от моего броского образа так и вовсе дар речи потерял, судя по его растерянной улыбке. А на Ро Тондия я решила не смотреть. Тешила себя надеждой, что, если максимально избегать взаимодействия, эта несносная пиявка рано или поздно отвалится самостоятельно.

Спустившись по пологой лестнице со стороны парадного входа, мы вышли в прозрачность и тишину. Безмятежные рассветные часы. В это время суток Нойте Сарс полагается досматривать сны в уютной постели.

Но что мы имеем? Вместо того чтобы нежиться под одеялом, она топает раскрывать чьё-то убийство.

Убили, как выяснилось, цветочницу. Помните? Аллея, бесплатный букетик, счастье задаром и все дела?

А я-то полагала, она возле статуи задремала. Мысли не допустила, что могла понадобиться медицинская помощь. Подсуетилась бы, позвонила в скорую, и, возможно, удалось бы старушку откачать. Но я не стала её будить, прошла себе мимо.

Псаки псито! Что за клятая безалаберность?

Я ощущала себя преступницей, которая заслужила жернов на шею и потопление в глубинах вод.

На мне висела кража.

Мне на плечи неподъёмным грузом давило раскаяние.

Меня душило сожаление о том, чего я, в сущности, не совершала.

Мы обступили ограниченный лентой периметр и беспомощно пялились на бездыханную цветочницу, которая по-прежнему лежала, привалившись к постаменту. Кожа – мятый пергамент, глаза – запечатаны навеки.