Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили.

– Ну как? Ну что? – Они встретили меня небывалым оживлением, причем в полном составе.

– Ничего, – буркнула я, ввалившись в прихожую и чуть не сшибив трельяж. – Нойта встала на стезю исправления.

– Так это же замечательно! – воскликнул Пересечень в облике домохозяйки и тотчас хлопнул себя по губам. – Сочувствую, – мужским голосом выдал он.

Потом я всё-таки разревелась – громко и надрывно, чем изрядно встревожила потустороннюю братию. Пересечень хватался то за меня, то за свою голову всеми четырьмя руками. Небываль-из-Пустошей рассерженно бухтела, примостившись на спинке кресла:

«Заснёшь тут с вами».

Вор Кошмарник нагнетал. Он кружил по гостиной, потрясал кулаками и грозил прикончить того недоумка, который вздумал меня обидеть (и из-за которого мне гарантирована бессонница, а, стало быть, и бескошмарница).

Птица-Весень – охристо-бирюзовое недоразумение на быстрых крыльях – имитировала ураган. От продолжительного гвалта у неё сбивались настройки, и она принималась чудить.

А Путеводная Нить вылезла из сахарницы и с нехорошим блеском в глазах на пороге слышимости предупредила, что следующая такая истерика станет для меня последней.

Мы её расслышали и дисциплинированно заткнулись.

Пересечень переместился к плите заваривать мне чай от нервов. Вор-Кошмарник потерянно уселся на ковёр. Птица-Весень пристроилась на его лохматой макушке, перепутав её с гнездом.

Пуская в чашку слёзы и сопли, я горестно поведала, что с сегодняшнего дня официально считаюсь рабыней Ли Фания Орла и что теперь он будет мною помыкать, как ему заблагорассудится.

– Съешь вот, – участливо предложил Пересечень и протянул мне конфету в шуршащей обёртке. – Полегчает.

– Перестань. Я уже взрослая.

– Дорогая моя, преимущество взрослой жизни заключается в том, что можно брать лучшее из обоих миров: и взрослого, и детского. А вы только и делаете, что ограничиваете себя в простых удовольствиях.

Не знаю, что на него вдруг нашло. Он проявил рекордную упёртость. С места, сказал, не сдвинусь, пока ты конфету не съешь.

Я отрывисто кивнула в знак благодарности и, чувствуя, что опять подступает плаксивость, опрометью бросилась бежать. Взлетела по лестнице, заперлась у себя наверху, окна шторами задвинула, чтобы Птица-Весень не вздумала подглядывать, и рухнула ничком на кровать.

Подушка очень скоро пропиталась солёной влагой, а поток всё не иссякал.