В рейд пошла одна старушка

И цветастый молодежный платок на голову, как яркий элемент, который выделялся во всем ее образе старой склочной старухи. Это было неожиданно и тем удивительно, что Зоя Валерьяновна выбрала и купила этот платок сама, вспомнив, видимо, молодость. Наверное, для нее еще пока не все было потеряно.

***

- …Там ваще такая рпгэшка модная! Еще есть лич, у него там еще здоровье и магия не ограничена, его только отравить можно и усыпить, и он, прикинь, вырезает целый город за ночь, а потом там квесты пропадают.

А до Темного Лорда Вообще никто никогда не ходил, у него гварды по всему миру. Там старшаки в рейды ходили, и никто не добрался! Всем вайп! Вадик говорил, что он до замка дошел, но он ваще краб.

Ссаныч растерянно мяукнул под столом. Он не любил громких звуков, зато ему очень нравилось пытаться уместить толстую мохнатую задницу на коленки своей хозяйки, правда, теперь он был в немилости – его нагло стряхнули да еще и кулаком погрозили.

- Вадик - краб? Не человек? – беспомощно спросила Зоя Валерьяновна, теряясь вместе с котом.

- Ба, да человек, конечно! Я вот сейчас прокачиваюсь, а потом рейд, а потом мы…

- Рейд? – растерянно перебила Зоя Валерьяновна, неожиданно услышав знакомое слово в речи любимого внучка. – Вы что, играете про корабли?

Внучек нахмурился. По его мнению, бабушка несла несусветную чушь.

- Ну, рейд - это место, где корабли на якорях стоят, - пояснила она, замечая, как светленькие бровки внука удивленно приподнимаются.

- Не, ба, ты чего-то путаешь! Рейд – это, ну, пати.

- А?

- Пати. Ну, когда все собираются и идут бить морду главному злодею.

- А-а-а, - протянула Зоя Валерьяновна, отпивая остывший цикорий из чашки.

Дочь к ней привезла взбудораженного внука и сама быстренько усвистала обратно – исправлять последствия затопления. Обещала потом в гости зайти, как Никитку будет забирать, но это она брешет, конечно. Занятая вечно, до матери дела нет… Хорошо хоть Никитушка умница, оладушки поел хорошо.

Правда, говорливый сегодня что-то. Мать ему с собой ноутбук дала с его игрушками дурными, вот он весь аж трясется, болезный, как поиграть хочет.

Этого Зоя Валерьяновна не понимала – ну что там может быть интересного? Сидит, под нос бормочет слова всякие дебильные, крафты-хренавты, голды-хренолды… Тыкает мышкой своей, щелкает там чего-то, выщелкивает. Она с такими щелчками мух на хуторе в деревне лупила – и то толку было больше.