Баг

Вылечить-то их вылечили, но убрал их главарь с улицы, чтобы глаза не мозолили, да тебе на пути не попадались. А то мало ли они каких дров с горяча наломают. Мстительные, да тупые. А вот Папаня, мстительный и умный. Вишь, как все повернул? Чужими руками покарать собрался. Но и у него есть грешок – жадный он. Я тоже золотишко уважаю, но то предпринимательство. Может, где и обсчитаю лоха какого, а как иначе, профессия у меня такая. Но сильно лишку не возьму. А вот тот сыч, что главный у этих бандюков, покажи ему грош медный, с рукой оторвет, да еще и по карманам порыщет.

- Говори.

- Да есть идейка, как тебе помочь, вот слушай…

Почему говорят, что утро вечера мудренее? По мне так просто время суток, можно и с утра протупить, и с вечера. Но важные дела все решают с восходом солнца. Час «Ч» наступил, и я направился к Стояну. Заявил, что у меня есть доказательства и готов их предъявить. Посыльный рванул за Папаней и его дружками, меня в сопровождении двух детин под надзором повели к капищу.

К центральному месту начал собираться сельский люд, шли неписи, подтягивались игроки. И вот все в сборе, даже те, кого не звали.

- Ну, Ивашка, говори, - перекрыв гомон толпы поднятой рукой, обратился ко мне Стоян.

- Разрешите люди добрый узнать, сколько же похитил я у столь уважаемых в Селе людей золота? Никто же не говорил? Может, алтын золотой, а может 100?

- А действительно, сколько он украл? – начали перешептываться в толпе.

- Ну, - это уже к Папане обратился староста – Сколько?

- 50 золотых!!!

«Ого», - возмутились неписи. «Нифига-се», - ответили нубы.

- Есть у меня ровно 50 монет, но не простых, а гномьих, - я шел «all-in» второй раз за день.

- Так гномьи и унес, паршивец. Мне Сверчок сказал об этом, - не сдержался Мамалыга. – Гадом буду, Папаня, сам слышал.

Все ловушка захлопнулась, гопники попали.

План Солтана был полностью построен на корыстолюбии «нагибаторов». Дело в том, что «гномий злат» шел по цене один к пяти к обычному золотому. Поэтому срубить по-крупному, да еще и фраера «отправить на парашу», любо дорого. Жителям «городских общежитий пролетариата» (ГОП) казалось, что любые доказательства не вытянут отношения один к четырем «свидетелям».