Кувалда

Девушка, по-прежнему одетая в короткий медицинский халат, взяла его за руку и повела за собой.

Кабинет Афанасия Ильича находился на третьем этаже поместья, и пока они поднимались по широкой дубовой лестнице, Краснослав во всех подробностях сумел рассмотреть внушительные бёдра Аграфены. Юное тело Славика неожиданно отреагировало мощным выбросом гормонов, но капитан Кувалда легко справился с приступом похоти, недостойной славянорусса.

Они остановились подле двери.

— Ты можешь идти, — произнёс Краснослав, распахивая дверь в кабинет Сычёва-старшего.

Отец сидел за массивным столом, нацепив маленькое пенсне, комично выглядящее на грубом лице, и листал какой-то толстый гроссбух, страницы которого были испещрены сотнями и тысячами цифр, пометок и сносок. Рядом стояла чернильница с пером, и Сычёв-старший периодически вносил какие-то пометки уже в другой гроссбух, чуть поменьше.

Афанасий Ильич поднял тяжёлый взгляд на отпрыска, который даже не удосужился постучать, прежде чем войти.

Да и столь стремительное выздоровление... Несколько часов назад он видел бледный скелет, обтянутый кожей, а теперь перед ним стоял бодрый и румяный юноша. А Сычёв-старший давно перестал верить в чудеса.

— Ну, проходи, садись, — сказал он.

Первый гроссбух он захлопнул и отодвинул, во втором пока сохли чернила.

Напротив стола стояло маленькое неудобное кресло, но Краснослав остался стоять. В таком кресле пусть сидят просители, а будущий глава рода пришёл сюда как полноправный член семьи.

— Мне нужна информация, — произнёс Краснослав.

Афанасий Ильич только поднял брови в немом жесте удивления.

— Я потерял память, ты знаешь, — пояснил Краснослав.

— И какая информация тебе нужна? Лучше полечись ещё, сын, — вздохнул отец. — Твоя травма и правда куда серьёзнее, чем мы думали.

Краснослав скрестил руки на груди.

— Я уже достаточно здоров, — возразил он. — Дай мне весь расклад. Какая нынче политическая обстановка в Империи, с кем дружить, кого недолюбливать, с кого можно потребовать должок, а к кому лучше не приближаться, и всё прочее.

Отец задумчиво почесал выбритый подбородок.

— Раньше ты не интересовался политикой, — произнёс он.

— У меня было много времени всё обдумать, — сказал Краснослав.