Кувалда

Повисла неловкая тишина. Спустя мгновение Астахов расхохотался. Немец захихикал вслед за ним.

— Забавная версия, юноша. Я понял к чему вы клоните, но люди кожу сбрасывать не умеют, — посмеиваясь, ответил Астахов. — Мы всё же думаем, что это убийство.

— Скандал, какой скандал... — буркнул Немец.

— Посольство Британского Союза пока не выдвинуло обвинений, но случай действительно вопиющий, — пожал плечами следователь.

Он снова вернулся к бумагам, перо заскрипело в цепких лапах служителя закона.

Похвастаться роскошью околоток точно не мог. Старая, обшарпанная мебель, грязные окна, портрет Императора Константина Второго, засиженный мухами. Ощущение порядка и ухоженности вызывал только стол самого Астахова, затянутый зелёным сукном, каждая папка или бумага лежала на своём месте. Вместо пресс-папье у него был мраморный бюстик, судя по всему, одного из старых Императоров.

— Теперь по второму делу, — хмыкнул следователь, откладывая перо.

— Второму? — спросил Краснослав.

Немец снова нахмурился и бросил на него злой обжигающий взгляд.

— Это вам ещё повезло, что господин Шнеерсон, владелец ресторации «Славянинъ», не стал выдвигать обвинения за нанесённый ущерб! — хохотнул следователь, развязывая тесёмки на картонной папке и убирая в неё исписанный лист.

Кувалда изо всех сил пытался вспомнить, что произошло, но так и не мог.

— Похоже, вы и правда не помните. Нападение на преображенцев? Драка? Дебош? — Астахов завалил его наводящими вопросами, но безуспешно.

Краснослав не мог поверить, что он в самом деле мог учинить что-то подобное. Это было совсем не в его стиле.

— Считайте, что фы уше исклютчены, Сычёфф, — злорадно произнёс Немец. — На каторге фас научат всему остальному. Чему не научились у нас.

Кувалда скривил лицо, будто от зубной боли. Немец раздражал его всё больше и больше.

— Но-но, Готлиб Карлович, вы торопите события, — вдруг произнёс Астахов.

— Посвольте мне распоряшаться свой Гимнасия сам, Виктор Всеволодович, — возразил Немец.

— Я имею в виду каторгу и всё остальное, — миролюбиво пояснил следователь. — Это будет решать дворянский суд, а не вы.

— Какие обвинения мне предъявлены? — спросил Кувалда.

Астахов почесал бакенбарды, полистал бумаги, выбирая, судя по всему, показания свидетелей.