Кувалда

Агния раздражённо закатила глаза и несколько раз ударила в стенку. Прогремел выстрел.

— Прошка! Прохор! Ты чего встал? — прокричала она. — Поехали!

Извозчик молчал. Капитан Кувалда вдруг почувствовал смутную тревогу. На всякий случай он проверил энергетические центры, всё ещё слабые и недоразвитые. Ладно хоть его Жива текла свободно, нигде не пересекаясь и не петляя, однако этого всё равно было недостаточно. Энергии хватит максимум на одно действие.

— Славик, что происходит? — вдруг шепнула ему Агния.

Краснослав посмотрел на испуганную сестру.

— Пока не знаю, — ответил он. — Напомни, какая у тебя личная сила?

Агния захлопала ресницами.

— Ты что?! Нам ведь нельзя! — прошипела она, но Кувалда сурово посмотрел ей в глаза, и девушка поникла. — Я нагреваю воду.

— Буду знать, если захочу чаю, — хмыкнул он.

— Пошёл ты, Славик!

Почти бесполезная сила. Значит, в случае чего, на помощь Агнии рассчитывать не придётся.

И это «чего» как раз забарабанило в дверцу кареты, гнусаво посмеиваясь.

— А ну, вылазь с кареты, господа хорошие, приехали! — раздался снаружи сиплый голос.

Агния вскрикнула и подскочила от страха. Краснослав взял сестру за руку, глядя, как дрожат её губы.

— Тихо, — произнёс он.

— Вылазь, кому говорю! Не то с обреза пальну! — хлипкая дверца снова затряслась от сильных ударов.

Кувалда потянулся к щеколде, но Агния схватила его, взглядом умоляя не открывать.

— Сейчас, выходим! — прокричал Краснослав, и добавил шёпотом. — Не бойся.

Он открыл дверь и первым выпрыгнул из кареты, тут же оказавшись под прицелом. Один, с обрезом, держал его на мушке, другой выворачивал карманы убитого извозчика. Оба разбойника были небриты, в серых грязных шинелях, на которых ещё белели светлые пятна там, где когда-то были погоны. Дезертиры.

— Опа! Аристократики! — хохотнул первый.

— Фартануло сёдня, — согласился второй.

Из придорожных кустов вышел третий, вальяжно размахивая револьвером.

— Давай, пацан, деньги, цацки, шмотки, — прогнусавил бандит.

Дезертиры засмеялись. Кувалда нахмурился. Драки не избежать, но он ощущал некую неправильность в том, чтобы драться с русичами, когда их всех окружает настоящий враг. Проклятые зеленокожие умело сеяли смуту и заставляли бедных славян нападать на своих же родичей. Краснослав почувствовал, как в нём закипает праведный гнев.

— Грей воду, сестра, — произнёс он и хрустнул костяшками пальцев.