Изабель и призрачное счастье

Одежда не простецкая, но и не бархатный камзол. Такая вот, справная, а еще сапоги. Явно удобные с ремешками, утягивающими голенища.

– А я тебе подмогну в пекло воротиться, – внезапно пообещал мне мужик и выхватил припрятанный в сапоге кинжал. Широкое кривое лезвие, чем-то похожее на нож для рыбы, мутно блеснуло, отражая вечерний свет. Почувствовав себя селедкой, я схватилась было за пояс, но рука нащупала пустоту. Конечно, шпагу-то я выкинула по ту сторону стены, чтобы не сломать. Я едва не шлёпнула себя по лбу.

Но на эти сантименты времени не нашлось. Бандюган, взревев как раненный, кинулся в атаку, явно собираясь отправить меня к предкам. Перед глазами как-то разом промелькнули и кислый Фердинанд, и похмельный Тибальд и даже каменный прадед в своём мундире.

Однако, дедушка Иоганн знал, что советовать, когда отправлял меня на карате. Возможно, в нашем мире мне бы и не удалось сделать такой маневр, но тут, где искусство борьбы, если и было знакомо, то лишь избранным, я выиграла лотерейный билет.

Слегка отшагнув в сторону, я ухватила мужичка за запястье и, разрешая инерции протащить тушку вперед, загнула руку ему за спину. Тать споткнулся, взвизгнул как порося и рухнул в пыль от всей души, поцеловав землю-матушку. Я же запрыгнула ему на спину, удерживая руку в полицейском захвате и радуясь своей удаче, произнесла так сладкоголосо, как только могла в такой момент:

– Допрыгался, кабанчик?

Гад попытался вывернуться, но я слегка усилила нажим, и он, пискнув, обмяк.

– Так-то лучше, – заверила я его, размышляя, где бы взять веревку, – а теперь расскажи мне, друг любезный, откуда ты такой прыткий взялся в моем замке?

– Шиш тебе, – прохрипел арестант, метя бородой землю.

–Ну, это мы еще посмотрим, – заверила я его. Затем свободной рукой расстегнула пояс, который фиксировал юбки и придавал мне, по мнению Софи, условно-приличный вид, я затянула его на запястьях грабителя и, удостоверившись, что ремень просто так не слетит, встала на ноги.

Юбки, которые больше ничто не сдерживало, с легким шорохом скользнули к моим ногам, оставив меня в одной рубахе, едва достигавшей колен. Я, пожав плечами, сделала шаг вперед, оставив свой наряд лежать ярким ворохом ткани.

Вор хотел было проклясть меня еще пару-тройку раз, но вытаращился на мои голые ноги и смолк. Возможно, проглотив язык.

– Бедная Софи, – хмыкнула я, представляя, что скажет призрак, когда увидит меня в таком виде.