Изабель и призрачное счастье

– Так это родня? – удивилась я, и тут же, ткнув шпагой в неприятного типа с поросячьими глазками, уточнила, – это кто?

– Тибальд Первый, – как по книжке сообщил Томас, – ничем особым не прославился, кроме того, что утоп в том же самом озере, где и сто одна девушка.

– Так и знала, что интересных фактов про него барон не говорил, – призналась я.

– Так и говорить-то нечего, то ли дело Тибальд Второй или, скажем, Фердинад Первый, – менестрель показал на два портрета, висящие рядом, в обоих мужчинах угадывалось родство.

– Ага, слышала о них. Один основал Стохолмовое королевство, второй Гагарский трибунал, – радостно сообщила я, с удивлением понимая, что хоть что-то помню.

– Так точно, – отрапортовал Томас и поманил меня за собой, – а теперь идем, познакомлю тебя с Фердинандом Вторым, отцом твоего деда Иоганна.

– Это тот, что обратился в камень? – на всякий случай уточнила я.

– Ага, – согласился менестрель, – идем, а то он там совсем один, мне кажется, ему невероятно скучно. Никто не посещает.

– Чего ему скучать, он же, считай, памятник, – я пожала плечами.

– А я, считай, мертвый, но чувства-то есть, – признался Томас, и я прикусила язык.

Вдруг мой прадед и впрямь все слышит, как в сказке «Спящая красавица», лежит такой недвижимый, и все понимает, только сказать не может? Гадкое заклятье.

В Зимний сад я вошла, едва ступая, чтобы не потревожить вечный сон прадеда. Я даже пожалела, что у меня нет цветов, возложить с ним рядом. Зато приготовила пару фраз, чтобы сказать над его телом. Во всяком случае, как-то так мы с мамой вели себя на кладбище, когда навещали ее усопших родных.

– Вот, знакомься! Фердинанд! – Томас плюхнулся в кресло и провел по струнам. Нежный звон прокатился под крышей зимнего сада, а я с удивлением разглядывала прадеда.

Он действительно окаменел, и теперь сидел в кресле в военном мундире, закинув ногу на ногу и сжимая в одной руке курительную трубку, а другую – положив на подлокотник. Пышные усы и кустистые брови придавали солидности.

– А почему он не лежит? – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– А чего ему лежать? – изумился Томас, – он как раз тут отдыхал, когда прилетел самый злой волшебник. Поэтому где сидел, там и остался.