Изабель и призрачное счастье

Тут же находилась и дородная дама в пышном платье, над верхней губой я заметила у нее мушку и зачем–то брякнула вслух:

– Эта мушка дорого стоит, – да-да именно такими были мои первые слова в окружении фантомов.

Дама смутилась и, чуть прикрывшись веером, произнесла:

– Спасибо, ваше высочество.

– Пожалуйста, – промямлила я, еще раз обводя глазами то пространство, что занимали приведения. Колонны, стрельчатые окна, кровать под балдахином. Ничего из этого у меня в комнате не было. Да что там. Это вообще незнакомое место, где я проснулась по неведомой для меня причине.

Осторожно ущипнув себя за руку, я взвыла от боли и, только тут до конца осознав, что не сплю, заорала.

От моего вопля призраков как ветром сдуло. Несчастный художник уронил свою работу, а на лютне менестреля лопнули три струны.

В окнах задрожали стекла, а с балдахина на меня посыпался какой–то мусор.

В сером облаке пыли я, чихая и вереща, словно простуженная банши, выползла из кровати и начала метаться по комнате, не зная, за что хвататься.

В какой-то момент воздух в легких кончился, и я шлепнулась в кресло, которое тут же подозрительно скрипнуло, а после с хрустом сломалось под моим весом. Я больно ударилась пятой точкой, а еще зацепилась за что-то локтем, и приложилась головой к мраморной колонне. В голове загудело.

– Помогите! – простонала я, стараясь выбраться из злополучной ловушки.

Первой на зов явилась дама с мушкой. Видимо, она и при жизни была не из трусливых, так что посмертие не испортило ее нрав.

– Ах вы, бедная овечка, – вздохнула она, – давайте же, поднимайтесь.

Я отрицательно помотала головой.

– Вот и славно! – обрадовалась дамочка, – так, еще не много, ну вот, стоите?

– Да,– всхлипнула я, потирая те места, которым особенно досталось.

– Ой, ваше высочество, – вдруг переполошился призрак, – понимаю, мы тут вдвоем, но это не прилично трогать то, что вот вы сейчас трогаете, – она нахмурилась и погрозила мне пальчиком будто нашкодившему ребенку.

– А если у меня зад болит? – огрызнулась я.

– Терпите, – тут же посоветовала мне дама, – в вашем роду все отличались терпеливостью, – она гордо вскинула подбородок, точно гордясь моим родом как своим, а затем вдруг стушевалась и уже тише спросила: – Вы же из наших?

– Я не знаю, из кого я, по вашему мнению, – фыркнула я, аккуратно присаживаясь на край кровати, – но одно могу сказать точно: я хочу домой.