Изабель и призрачное счастье

– А откуда вы знаете? – я изумлённо уставилась на шафера.

– Ваш жених сказал, – пожал тот плечами.

– А… жених, – я неуверенно кивнула, – ладно, спасибо вам. Сколько с меня?

– Все оплачено, - отозвался шофер, - Удачи, – пожелал он мне и умчался прочь, а я медленно побрела в пустую квартиру, пытаясь понять, что же я такого натворила, правильно ли поступила и если нет, то что теперь делать.

Добравшись до квартиры, я первым делом постаралась дозвониться деду, однако он все еще был недоступен. К моему удивлению, и бабушкин телефон не отвечал.

– Разрядились что ли?.. – я пыталась унять волнение, – Ладно, завтра с утра позвоню родителям и все узнаю, – решила я, укладываясь спать.

Смыв с себя всю усталость и налипшие сомнения этого вечера, я прошлепала голыми пятками по ламинату. Минутку повертелась перед зеркалом прикидывая насколько новое белье. Шелковая маечка и кружевные трусики подходят к моим мускулам, и решила, что в целом я выгляжу на все сто, и хорошо, что не лет.

После проведенной оценки оставалось только завести будильник и нырнуть под одеяло.

Во сне мне привиделся Валерка. В образе козла он скакал по лугу, а заметив меня подошел близко-близко. Глянул огромными, жёлтыми, как янтарь, глазами и проблеял:

– Заче-е-ем ты так со мной? За-за-че-е-ем?!

Я попятилась от говорящей скотины и с ужасом проснулась, чуя, как молотит пульс.

За окном царила ночь. Часы показывали четыре утра. Время размышлений и первых петухов. Почему-то вспомнился Гоголь и его «Вечера на хуторе...» Я повыше подтянула одеяло и пожалела о том, что подле кровати не нарисован круг. Хотя на кой он мне? Нечисти в этом домишке отродясь не жило. Если не считать прежних хозяев. По словам соседей, они вели исключительно ночной образ жизни. Завывали дуэтом с псом и, видимо, с тем же пёселем грызли пол.

И вот сейчас поглядывая на часы, я вдруг вспомнила о страшилках. О тех, кто живет под кроватью, о тех, кто прячется в тени. Вплыли из подсознания детские страхи о пауках и темноте. Выползли ужастики, рассказанные подружками в спортивных лагерях. Ну те, про белую бабу, отрубленную руку и гномика-матершинника.