Конец цепи

– Клинопись, – сказал он.

– Значит, ты видел тексты.

Это звучало как вопрос, но было констатацией факта. Точно как и его предыдущая реплика.

– Они сделали все, чтобы я не смогла понять, – сказала она. – Я получила их в неправильном порядке. Вдобавок в комплексе с посторонними текстами. И никто не сказал, о чем идет речь, и я была не в состоянии думать, не знала даже, где нахожусь, или почему, или…

Жанин повысила голос, замолчала, когда поняла это, и огляделась. Никаких звуков, кроме шума природы. Они не могли слышать их.

– Как долго ты находишься здесь? – спросил он.

Она колебалась. Не знала, есть ли у них время. Но кивнула, изложила ему короткую версию. Она начала публиковать свои статьи еще будучи студенткой в Сиэтле. Получала стипендии за работы по древним письменностям. Переехала в Амстердам, чтобы заниматься научной работой, ради жизни, которую любила, с кошкой и балконом с литой решеткой и с видом на маленькую площадь, а потом все стало черным, когда она, однажды проснувшись, оказалась здесь.

С тех пор прошло уже семь месяцев.

– А ты? – спросила она.

Вильям кивнул.

– Та же история, – сказал он. За исключением того, что он не любил свою жизнь, естественно, плюс у него была аллергия на кошек. Но он предпочел не распространяться об этом сейчас.

– Я слышала, как тебя привезли, – сообщила она. – Слышала вертолет. Знала, что прибудет кто-то новый.

– В каком смысле новый?

Жанин попыталась найти нужную формулировку. Но это было слишком сложно, и она не знала, как ей начать и сколько времени в их распоряжении.

Покачала головой, постаралась привести в порядок мысли. Разговор мог пойти в ненужном направлении, а чтобы успеть рассказать все, известное ей, требовалось зайти с правильной стороны.

Но Вильям сам нарушил молчание. Уточнил свой вопрос:

– Почему я здесь?

И она посмотрела ему в глаза. Посчитала, что легче ответить.

– Просто той, которая была здесь до тебя, больше нет.

Охранник, до этого дремавший стоя перед дверью рабочей комнаты Вильяма, сейчас выглядел бодрым как никогда.

Он бегал по коридорам и заглядывал в каждый проход, попадавшийся ему на пути, но Вильям как сквозь землю провалился.

И он ничего не понимал. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он получил сигнал об исчезновении девчонки, смазливой американской ученой, и только успел позлорадствовать по поводу прокола Родригеса и подумать о том, как все могло произойти.

А сейчас сам носился как заведенный и понимал еще меньше.