Конец цепи

С другой стороны к холлу примыкала широкая лестница, значительно более представительная, чем те, по которым ранее пролегал их путь, а на внутренней стене находилась высокая, массивная, двойная дверь из темного дерева.

Коннорс подошел к ней и остановился.

Потом он посмотрел на Вильяма и долго не сводил с него взгляд, словно решая, как ответить на ранее прозвучавший вопрос.

– Тебе нет, – сообщил он наконец. – Нам тоже.

– А кому?

В какое-то мгновение Вильяму пришло в голову, что Коннорс, если судить по его виду, даже испытывает жалость к нему.

Однако Коннорс отвел глаза в сторону и проигнорировал вопрос.

– То, что ты узнаешь сегодня, неслыханно секретно, – сказал он важным и официальным тоном. – Какую-то информацию мы совсем не сможем открыть тебе. О чем-то сможем рассказать только частично.

– Я нахожусь, скажем так, в Лихтенштейне. Вы забрали у меня телефон. Ты боишься, что я позвоню кому-нибудь?

– Кое-что из известного нам не должно выплыть наружу. Ни при каких обстоятельствах. Никогда.

– Означает ли это, что вы не позволите мне вернуться домой?

Коннорс колебался. И когда он ответил, его голос снова звучал искренне:

– Я от всего сердца надеюсь, что наступит тот день, когда кому-то из нас разрешат отправиться домой.

Стоявший напротив Кристины молодой практикант был какой-то несуразный и толком не мог связать двух слов, но сейчас она могла использовать только его.

В какой-то момент он старался не смотреть на нее, словно испытывал любовь к ней, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте между ними, в следующий пытался поддержать разговор, вставляя тут и там различные члены предложения в случайном порядке. И то и другое раздражало ее, и она не знала, что больше.

Но, собрав свое терпение в кулак, Кристина заставила себя на всякий случай повторить все снова. От него требовалось связаться с больницей, с соседями по лестничной площадке Вильяма и с транспортной фирмой «Стадсбудет» и убедиться в том, что она уже знала. А именно, что они никого не посылали по адресу ее бывшего мужа и что его так называемый добровольный отъезд кем-то подстроен.

Лео Бьёрк слушал и записывал по второму кругу.