Наставник для музы

Взгляд из водянистого и близорукого сделался глубоким, насквозь пронизывающим. Если бы не посох да не одежда из сундука Благодарного, нипочем бы не узнать.

- Ба-атюшки! – прошептала Минорис. – Разве ж это он? Его подменили! Украли! Похитили!

С такими словами она набросилась на опешившего философа и принялась нещадно его колотить. – Я спрашиваю, куда вы дели Диоксида? Что он вам сделал? Вы - негодяй! Убийца!

- Видите, до чего дошло, - вымученно улыбнулся Каэтта, когда обезумевшую Минорис оттащили прочь. – Убийца.

- Хороша маскировочка, ничего не скажешь, - обрадовалась привратница. – Простите, что сразу вас не признала. Такой конфуз вышел.

- Пять лет прошло, а вы всё в прежней должности априорты? – спросил философ. – Нехорошо, дорогая Ниойтэ. Я поговорю с ардиктой, пусть на ваше место поставят какого-нибудь молодца из среды физиков-испытателей.

- Благодарю покорно, - поклонилась Ниойтэ. – Но моя должность меня ни капли не тяготит. Я, видите ли, обожаю ночь и масляные фонари. Это так романтично!.. Но что же вы стоите? Добро пожаловать.

До утра поместим вас в комнате для гостей. А если понадобится, то и защитим. Свиток-то у вас с собой?

- Прошу прощения, - любезно возразил философ, - но свиток останется при мне. – За пять лет в мастерской многое могло измениться. Людские мысли зреют чересчур уж быстро, а предательство существовало еще на заре человечества.

- Ах! Что вы такое говорите! – опешила Ниойтэ.

- Я ничего не утверждаю, - внимательно взглянул на нее Каэтта. – Но предосторожность не повредит.

И еще, - он потрогал свою щетину, - не найдется ли у вас цирюльника? Только такого, чтоб у него руки из правильного места росли.

Априорта радостно закивала:

- Для вас хоть из-под земли достанем!

Кэйтайрон презрительно хмыкнул: вишь, как любезностями сыплет! Подлиза!

Уверенная в своей неотразимости, Ниойтэ плавно отступила в сторону, и перед гостями расстелилась гладкая, как лента, аллея, усаженная по краям – о, диво! – пальмами, фикусами и изящными, духовитыми кустиками. Стояла глубокая, тихая ночь.

В траве – да-да, там росла самая настоящая трава! – робко потрескивали сверчки. Затеняемые кронами пальм, рыжели в темноте фигурные фонари. Капитан решительно двинулся вперед, но дорогу ему неожиданно преградили.

- Вам с молодым человеком сюда нельзя, - сказала Ниойтэ, под молодым человеком подразумевая Папируса. – Пройдемте, провожу вас к Лисса-дому.

Она настойчиво увлекла Кэйтайрона за локоть, подмигнула философу и скрылась за воротами.