Наставник для музы

Раскачиваясь на корнях, как на лианах, она подбадривала остальных:

- Таймири, Папирус, вы там, никак, чуда ждете! Ждете, что прилетит облачко и доставит вас к пещерам? Так вот, сообщаю, чуда не будет! Шевелитесь, а не то придут голодные тигры и слопают вас с потрохами!

Предупреждение относилось также и к Минорис, которая в это время усаживала Зюма в заплечный рюкзак. Но кое-кто принципиальный скорее прикусил бы себе язык, чем нарушил собственные правила и произнес ее имя вслух.

- Эй-эй, ты смотри, как подхватились! – рассмеялся Остер Кинн.

Но праздновать победу было рано… Он подремывал, когда взмокшие альпинисты-любители наконец достигли промежуточного финиша. – А! Это вы! Не прошло и полгода, - не сумев подавить зевоту, выговорил он. – Ну, а теперь еще рывок – и мы доберемся до первого уровня!

- До какого такого уровня? – праздно поинтересовалась Таймири.

- До первого уровня пещер. Они, как этажи, располагаются в скале друг над другом. Но до них еще пилить и пилить.

- И вы называете это рывком? – раздосадовано проговорил Папирус.

– Этак у меня руки отвалятся!

Он, видимо, хотел еще что-то добавить, но тут капитан так на него зыркнул, что у него пропала всякая охота жаловаться.

И друзья продолжили изматывающий подъем. У Таймири страшно болели мышцы, но она убеждала себя, что совсем скоро мучения прекратятся и она сможет как следует отоспаться в пещере. Не исключено, что сегодня в небе будет мерцать какая-нибудь необычная звезда, потому что ей, Таймири, за такой подвиг уж точно полагается звездочка.

Все вздрогнули, когда Остер Кинн внезапно зашелся звонким, мальчишеским смехом.

- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! – не унимался весельчак.

- И часто с тобой такие припадки? – съехидничала Сэй-Тэнь.

На самом деле еще никому не приходилось слышать, как хохочет Остер Кинн.

- Ну, понимаешь, - отдышавшись, сказал он, - я представил себе, как злобствуют сосны. Это ведь их корни. А кому понравится, если его начнут дергать, скажем, за волосы?

- Тоже мне, сравнил! Да если меня кто за волосы дернет, тому мало не покажется.

Шкуру спущу! – на всякий случай пригрозила Сэй-Тэнь.

Капитан не удержался и прыснул со смеху. За ним, набравшись смелости, засмеялся Папирус. Даже Диоксид в кои-то веки обнажил в улыбке совершенно целые, ровные зубы. В сочетании с белой, точно мел, бородой, эта лучезарная улыбка выглядела натянуто и неестественно.

Единственной, кого не тронула шутливая угроза Сэй-Тэнь, была, пожалуй, Минорис. Сейчас ее занимали исключительно собственные мысли.