В Асгарде

На секунду мне показалось, что она хочет схватить Локи за ухо.

Плут, похоже, тоже так подумал, поскольку он резво отскочил за мою спину.

- Хеймдаль, я тут ни при чём! – проговорил он, используя меня в качестве живого щита. – Это всё вон тот осёл, - он указал на Ницше, с любопытством поглядывающего на суровую даму.

- Нашёл, на кого свалить! – хэкнула, точно рубила дрова, страж Радужного моста. – Ты б ещё на котёнка какого-нибудь указал, шкодник мелкий!

- Мяу? – из ворота моей рубахи появилась фиолетовая мордочка, и большие уши, почувствовав свободу, тут же расправились локаторами.

Хеймдаль оторопело уставилась на Че. Потом покосилась на Локи.

- Твоя работа, пакостник? Хочешь сбить меня с толку?

— Это ж баба! – услышал я за спиной удивлённый голос. Удивление в нём было столь велико, что исказило его до неузнаваемости. Я так и не понял, кому принадлежала эта опрометчивая реплика.

Страж моста нахмурила рыжие брови, зелёные глазища сверкнули, выискивая болтуна. Положение вовремя спас Аркадий Петрович.

- Что ж вы не сказали, что за Радужным мостом присматривает столь прелестная дама? – чуть повысил голос поэт, выступая вперёд.

Хеймдаль нахмурилась ещё больше, подозревая подвох. Но Ароз Азорин уже почувствовал вдохновение. Легонько коснувшись ручки- руки- ручищи суровой дамы, он продекламировал:

Мне нравится, что вы больны не мной,Но более, что я не болен вами,И что многострадальный череп мойНе хрустнет вдруг под вашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешным,Допущенным в вас покидать словами,Без риска распрощаться с головой,Открученной прелестными руками.

Мне нравится еще, что вы при мнеПрибить готовы всех, кто не по нраву,И прочите всем в адовом огнеГореть за нарушенье ваших правил.

Что вам стоять на Радужном мостуДороже, чем летать под облакамиНо некому сменить вас на посту.Добра не так уж много с кулаками.

За то, что вы больны — увы! — не мной,За то, что болен я — о`кей! — не вами!

В глазах стража Радужного моста блеснула предательская слеза.

- «Открученной прелестными руками», - еле сдерживая всхлип, шёпотом процитировала могучая дама. – Сколько лет работаю тут вахтёршей, и ни разу ни одна сволочь слова доброго не сказала. А тут – стихи! – Порывистым движением Хеймдаль сгребла поэта в объятия и до скрипа немолодых костей прижала к себе. Не допуская посинения объекта своего внезапного обожания, страж тут же отстранила его и протянула свою мощную длань: - Зинаида.