Просто Всеотец

Как же, в таком случае, он может помнить? Да и думать о невозможности вспоминать он не должен. По идее…

***

– Разряд! – раздался издали хриплый прокуренный голос, в котором угадывалась одна – единственная эмоция. Скука.

От этих слов все существо того, кто еще недавно был Всеотцом, пронзила боль. Изломанное тело выгнулось дугой, от чего, кажется, переломались еще несколько костей.

– Доктор! Он очнулся! – изумленно взвизгнула девушка, где-то неподалеку.

– Как очнулся!? – истинный шок и недоумение читалось в хриплом голосе, - Да держите его, или он сейчас точно откинется.

На мага навалилось чье-то теплое и, местами, приятно мягкое тело. Даже сквозь всеобъемлющую боль чародея, пробилось легкое такое знакомое и приятное чувство. Громкий болезненный полустон – полукрик вырвался с его пересохлых губ, и он рефлекторно дернулся, пытаясь вырваться из болезненной агонии. Но, приятно мягкое тело оказалось неожиданно сильным. Тирана Вольных Королевств, Владыку стали, Повелителя одушевленных, и просто Всеотеца мягко и очень нежно прижали к лежанке.

– Успокойся, мой мальчик! – прошептал на ухо архимагу уже знакомый женский голос. – Сейчас тебе сделают укольчик, и сразу полегчает, - ее горячее дыхание приятно пощекотало бы ухо Владыки, если он не находился бы в предсмертном состоянии.

Хотя, несмотря на то, что архимаг умирал, чувствовал он себя сравнительно неплохо. За его долгую карьеру – это воскрешение далеко не самое экстремальное и болезненное. Хотя ощущения и отличаются новизной.

Не успев до конца додумать эту мысль, сознание, проявив крайнюю степень невежливости, не прощаюсь, удалилось по делам.

***

– Мама, мама, он пошевелился – заверещала противным детским голоском девочка лет десяти, дергая за подол платья женщину, которая задремала в кресле.

Палата областной больницы, очень напоминала любую другую палату в этой больнице. Да и почти в любой другой. Белые штукатуреные стены, узкая койка на колесиках, дешевый ламинат на полу. Из общей картины выбивалась разве куча, на вид дорогостоящей, аппаратуры в изголовье койки.

На койке, почти полностью покрытий бинтами и гипсом, лежал парень – подросток. То ли ещё школьник, то ли уже студент. Маску спокойствия на его бледном лице пробила гримаса боли. Ресницы задрожали, и глаза открылись, сразу начав, слезится от яркого света.

– Сыночек! – подскочила к мальчику полноватая женщина средних лет, сорвавшись с кресла возле кровати.

Женщина с опаской склонилась над парнем, заботливо поправляя одеяло.