Сильнейший из магов

Она в простом светло-зеленом платьице, с заплетенными в косу волосами, завязанными такой же зеленой лентой. И ее понурые плечи и заплетающиеся ноги придают платью оттенок тоски.

Зато старик явно горд собой. Не зря еще тогда он показался Каину мерзким.

— Лина! — громко и звонко окликает он. Окликает раньше, чем успевает подумать.

Лина поворачивает к нему голову и зовет в ответ.

— Великий Каин!

Старик останавливается, тяжко вздыхает и склоняет голову в знак приветствия. Каин тоже ему кивает, исключительно приличия ради.

— Я тебя уже жду. Нам пора, — оповещает он. Специально, чтобы это слышал не только старик, но и пара других служек, которые тоже оказываются в коридоре.

— Да! — отзывается Лина и смотрит на свою руку, которую все также держит старик. Он тоже смотрит на ее руку, а потом кривит морщинистое лицо и отпускает, почти кидает, как мерзкий мусор в урну. Лина бежит к Каину, чуть не спотыкаясь на ходу, а когда добегает, тихо благодарит. — Спасибо Вам, Великий. Если бы не Вы…

— Я выиграл, — прерывает ее Каин, улыбается и протягивает свою ладошку.

Лина несколько раз растерянно моргает, а потом расплывается в ответной улыбке, в которой благодарности в стократ больше, чем в словах, угукает и берет Каина за руку. В темноте не видно, как намокают ее скулы, но это чувствуется по едва заметной дрожи в ее тонких пальцах.

***

На улице шумно и многолюдно, но не настолько, как днем ранее. И чем дальше от рыночной площади они уходят, тем больше народу становится.

Барабаны и бубны отбивают ритм, флейта напевает легкий мотив, а какой-то струнный инструмент добавляет глубины звучанию. Что-то подобное можно услышать, если поискать на ютубе средневековую или кельтскую музыку. Красиво, антуражно, и вписывается в картинку перед глазами, как влитое.

Первым, что видит Каин над головами людей, становится яркий красный росчерк. Он рождает в голове четкую ассоциацию с красным китайским драконом. Музыка становится ритмичнее, барабаны выходят на передний план, а над головами опять появляется красный «дракон».

Внутри воскресает похороненный еще в детстве восторг и ожидание чуда. Как у сирот во дворе.

— Жаль, что ничего не видно.