Сильнейший из магов

— Не слышал про такого, — добавляет Терри, хмурясь. Легкий тюль, прикрывающий открытое окно во внутренний дворик, поднимается от дуновения ветра и мягко обнимает его. Терри начинает отбиваться и убирать ткань обратно за спину. Лина мельком смотрит на это и улыбается.

Каин тоже старается не смеяться, но сдержать улыбку все же не получается.

— Это из сказки. Когда-нибудь потом расскажу, — сразу обещает Каин, потому что у Лины опять взгляд любопытного ребенка, жаждущего интересных историй. И чтобы ее отвлечь, Каин продолжает рассказывать про вчерашние события.

— Вот негодяй! — возмущенно вскидывается Лина, сжимая кулачки.

— Все люди могут заблуждаться, — произносит Терри, но выражение лица у него ничем от Лины не отличается. Та сразу на него оборачивается и пыхтит, не зная, что сказать. Зато Терри говорит за нее. — Но человеку на такой должности не дозволено ввергать в заблуждение других!

— Именно! — кивает ему Лина и снова оборачивается к Каину.

Он вздыхает и поудобнее усаживается на своей кровати. С удовольствием бы сейчас развалиться с планшетом в руках, включить какой-нибудь сериал про космос и пришельцев и хрумкать чипсами, посыпая спальное место крошками. Но тут ни планшета, ни сериалов про космос, зато есть два подростка, общение с которыми даже можно назвать приятным. Наверное, потому что они от него ничего не ждут. Кроме рассказов про совет Пяти.

— Проповедники ругались на Фартона, а жрецы Старших просто слушали и наблюдали, — продолжает Каин, прислонившись спиной к стене.

— А Вы туда ходили? — Лина еще больше округляет глаза, хотя кажется, что больше уже некуда.

Каин кивает.

— Там он меня и застукал.

— Получается, — рассуждает Терри и начинает вышагивать по комнате. — Он тоже зашел в святилище Старшего бога Зелефа. Это же богохульство!

Он останавливается за спиной Лины, разворачивается к Каину и с суровой моськой смачно зевает.

— Жрец Зелефа тоже так сказал, — улыбается ему Каин и продолжает, будто ничего не случилось. — А еще сказал, что сам никого в святилище не пускал. Так что и я, и Фартон одинаково нарушили важное правило. Фартон аж покраснел от такого.

— А разве он может покраснеть? — спрашивает Лина. — Он же бледный, как сама Смерть.