Сильнейший из магов

— Мы поклоняемся тебе и возносим молитвы! Мы поднимаем чаши в твою честь! Славься, могучий Зелеф!

И тут жрецы опрокидывают содержимое стопок в себя, а народ бешено орет: «Славься!». Через несколько минут, когда люди, наконец, успокаиваются, жрец в голубом начинает пересказывать, что случилось на поле. Интересно, конечно, послушать, как это видели зеваки со стороны, но Каину быстро надоедает. Все-таки не привык он к подобным мероприятиям.

Зато появляется время на «подумать».

Что это было за видение? Обволакивающая живая тьма, слова-не-слова в голове, — то ли угроза, то ли предупреждение, — и поселившийся внутри скребущий страх.

В голове вдруг возникает мысль. Если это храм, где поклоняются всем Старшим богам, то получается, что чисто гипотетически тут можно и с Зелефом поболтать. Жрец в голубом, если судить по ломаным белым узорам на одежде, отдаленно напоминающим молнии, как раз является служителем Зелефа. А значит, за голубой дверью должно находиться помещение, отведенное этому взбалмошному богу.

В попе начинает играть детство. Оно подначивает тихонько соскользнуть со своего места и прокрасться внутрь лазурно-голубой двери. Мозг — его рациональная часть — понимает, что эта плохая идея. Но сердце, ноги и все остальное, отвечающее за чувственное и бессознательное, рвется к приключениям. Возможно, Каину просто надело ничего не делать, а лишь подстраиваться под других и идти у всех на поводу. Конечно, находясь в неизвестном ему мире, логично прицепиться к кому-то из местных и постепенно изучать здешние законы и порядки.

И вообще, этот жрец слишком скучно болтает.

Каин смотрит на Гадрела, который загораживает его от Мартина и доброй половины толпы. Проповедник внимательно смотрит на жрецов и слушает, как Зелеф спустился к смертным. Как будто сам этого не видел. Но так даже лучше, потому что Каин незамеченным сползает с края скамейки и по стеночке отходит ближе к дверям.

Самое важное, когда пытаешься сделать что-то незаметно, — делай вид, что так и надо. Пожалуй, самое полезное, что он выучил в школе. Поэтому Каин вдыхает поглубже, выдыхает, делает морду кирпичом и отлипает от стены. Он идет будничным шагом, как будто в магазин за молоком, напрямую к нужной двери. Хватается мелкими пальцами за ручку, — он никогда не привыкнет быть ребенком, — и открывает.