Сильнейший из магов

Впрочем, у Гадрела лицо идентичное настолько, что невольно в голове начинает крутиться вопрос: а они точно не братья?

— Великий Каин, прошу, пройдем в мой кабинет, — осторожно предлагает Гадрел. Каин кивает и послушно бредет за проповедником.

Кабинетом оказывается Каинова «ночная библиотека», где он продолжает читать «Основы мироздания», сбегая из комнаты сильно после заката. При дневном свете это помещение выглядит совсем не так таинственно-привлекательно, как при неверном пламени свечи ночью. Книжный стеллаж у стены вдруг оказывается совсем небольшим, а стол с бумагами стоит не так далеко.

Да и вообще, комната кажется чуть ли не в два раза меньше, чем виделась в темноте. Возможно, это из-за того, что свеча не могла осветить углы и показать весь масштаб, а воображение достраивало что-то свое.

Гадрел подходит к одному из двух стульев и пододвигает его Каину. Тот садится и готовится слушать. Сам Гадрел остается стоять за его спиной, а Мартин ставит второй стул напротив, но садиться не торопится.

«Это не шутка про два стула. Это не шутка про два стула!» — отчаянно крутится в голове дурацкая мысль.

— Великий Каин, прости меня, — низко кланяется Мартин, сильно сгибая спину. Еще немного, и носом в коленки уткнется. А если он потом не разогнется? — Я не поверил, усомнился в тебе и в словах проповедника Гадрела. Я должен был приехать с сомнением, но не с отрицанием возможности. Прости, если сможешь.

Каину это слушать не интересно. Мартин очень здраво считал внезапно появившегося мальчишку подделкой, и теперь очень глупо верит в очевидную обманку.

Даже немного обидно, что умный, казалось бы, человек так легко готов поверить во что-то настолько абсурдное. Хотя на фоне появления настоящего божества в живой тушке возвращение блудного мага уже не звучит так уж абсурдно.

— Прощаю, — говорит Каин, надеясь, что на этом разговор прекратится и ему разрешат подняться в свою комнату. Мартин ничего не отвечает и продолжает сгибаться. — Разогнись и сядь, — велит Каин и добавляет для пущего эффекта.

— Мне не в чем тебя винить.

Мартин выпрямляется, и в его глазах теперь плещется искренняя фанбойская любовь. Так девочки-фанатки смотрят на своих корейских кумиров, только Мартин пока не пищит от восторга в усы. Стоит ли этого ждать? Вопрос хороший.

— Твоему великодушию нет предела, — говорит Мартин и, наконец, садится. — И все же моя ошибка слишком серьезна. Мне выпала величайшая честь встретиться с тобой, а я так оплошал.