Сильнейший из магов

Ни одна перемена в городе не произойдет без пристального взгляда служителей Света.

В голосе Гадрела усталость и раздражение.

— Мы преданно служим своему Богу, — парирует неприятный старик и продолжает пристально смотреть на Каина. Как будто даже не мигает. — И я надеюсь, что церковь Каина тоже не забывает, кому служит.

— Я уже отправил письмо проповеднику Мартину в Лаур, — говорит Гадрел, обращаясь к стражнику. — Друзьями нас не назвать, так что он выступит незаинтересованной стороной. Он вернее других сможет определить, что я прав.

Вот черт. Если приедет другой проповедник, то будет жопа. Если он умнее Гадрела, то быстро поймет, что правы именно стражники и этот жуткий горбатый дедок. И тогда Каину вместе с Гадрелом придется жариться на костре. Черт.

Старик переводит немигающий взгляд на Гадрела, смотрит на него несколько секунд, а потом кивает.

— Да хранит это место свет Ахата, — проговаривает епископ, разворачивается и уходит прочь. Стражники тупят пару секунд на пороге церкви, а потом тоже уходят.

— И это! Горку свою с дороги уберите! — кричит командир стражи уже с улицы.

Гадрел кивает ему и машет рукой на прощание.

— Да снизойдет на глупцов великая мудрость, — декларирует он, провожая их спины взглядом.

Каин только сейчас замечает, что затаил дыхание. Легкие начинают потихоньку гореть, а перед глазами расплываются черные обводы контуров. Зрение и дыхание начинают подводить. Плохо.

Он оглядывается по сторонам. Терри тут как тут. Он без слов провожает Каина в его комнату.

Как только дверь за его спиной закрывается, маленькое тело приваливается к ней и оседает на пол. Он вспоминает разговор, командира стражников, горбатого старика и его немигающий взгляд. Тело трясет, дыхание каждую секунду прерывается, а в горле стоит ком. Ни сглотнуть, ни выблевать. В ушах набатом грохочет пульс, в глазах рябит и темнеет. Если сейчас встать, то он обязательно грохнется в обморок. Пусть никто не приходит. Нельзя никому показываться в таком состоянии. Пусть его оставят в покое, хотя бы на пару часов.

Пусть его оставят одного.

Пусть его оставят одного.

Пусть его оставят одного.

Когда получается успокоить дыхание, а в глазах перестают плясать темные пятна, Каин ползет до кровати и забирается на нее с ногами.

Устал. Надо поспать.

Стоит закрыть глаза, как сон сразу окутывает сознание вязкой непроглядной тьмой. Сновидений нет. Да и хорошо, что нет. Кто знает, что ему может присниться.

Зато просыпаться легко и спокойно.