Моя крушить! Том 1, 2

Хорошо хоть, что основное подсознание, придумавшее себе имя Лектора, было преобладающим. Большую часть времени.

- Да я... Да ты... Тебя найдут и казнят! – едва не подавился от нахлынувших эмоций кабан. – Я лично знаю Свина-де-Портоса, мой отец Барон Хряк-де-Голль. И еще мадам Шнюк. Ты хоть знаешь, что они за меня сделают?

- Родственники? – уточнил Лектор, затем размахнулся и дал пленному леща. Хорошего такого, душевного. – Закрой свой пищеприемник, пока я тебе в пятак желудей не напихал! Слушай сюда, свин! Я Лектор Керн, и я терпеть не могу, когда на меня кричат.

Тем более какая-то грязная свинья. Ты чего сюда притащился? Вынюхивал, а?

Возмущению Свинорыла не было предела, что натолкнуло тролля на мысль о том, что свиньи в этих землях что-то вроде аристократов, а тролли просто говно. Любопытный факт.

Пришлось повторить процедуру воспитания еще дважды потому, что рылосвин слушать не хотел. Хотел ругаться и кричать. По окончании, тот стал послушным и почти молчаливым.

- Вот, а теперь поговорим! – настроение у Лектора поднялось.

Раз тут есть такие представители фауны, то можно неплохо повеселиться. А других целей он себе пока не придумал. Маньяк же, просто радовался тому, что электрический стул себя не оправдал.

В результате беседы по душам выяснилось, что он действительно какой-то не простой свин, а эти земли, вплоть до самого болота, их угодья. Тролли здесь вымирающий вид, именно потому, что власть полностью захватили злобные и коварные Свинорылы. Свинтизатор обещал, что ему ничего не будет, если Лектор его отпустит.

Опытный в таких вопросах тролль, взял да и отпустил. Хотя Керн возмущенно утверждал, что ему нужно копыта отпилить.

Осатаневший от радости свинорыл помчался к поселению, а тролль тихонько последовал за ним, уже представив себе, чем займется, когда встретит остальных родственников Свинтизатора...

***

Тринадцать волчьих всадников выдвинулись в путь.

На мгновение вспомнился фильм «Тринадцатый воин», где актер так же двигался хрен пойми куда, воевать с варварскими захватчиками.

Только он их языка не знал и учился уже в процессе. А я знал и теперь мог говорить то, что думаю, без недоразумений. Зато картавил как Наполеон.

Все орки теперь знали, что я не только храбрый до безрассудности, но еще и умный. Те, кто видел, как я рванул в бой с ограми, рассказали тем, кто на этом битве не присутствовал. И хотя орки народ очень воинственный, живущий от битвы до битвы... Короче, теперь я добился некоторого уважения среди орочьего спецназа.