Отброс аристократического общества 2

- А тебе не помешает моя железная рука? – поинтересовался Рон.

- Не, даже наоборот, - покачала головой тёмная волшебница. – Мало кто знает, что некромантии подчиняется вся неживая материя, но в отличие от мёртвой органики, ей гораздо сложнее манипулировать, ведь она никогда не была живой, но ничего, я справлюсь. Будет больно, терпи.

О, наша некромантка знает слово «органика»? В Мензоберранзане неплохо преподают.

Мэри закончила раскладывать куски пауков, отошла немного назад, придирчиво осмотрела, кивнула и вышла за пределы площадки.

- Ни в коем случае не пересекайте предел чёрного круга, - предупредила она, - будет плохо. Лучше всего отойдите подальше.

Мы подчинились. Мэри встала у самого края чёрной площадки и воздела руки вверх. Если присмотреться, она девчонка довольно симпатичная, но вот чёрные кровеносные сосуды, просвечивающие сквозь кожу… Так себе зрелище.

Некромантка закрыла глаза и начала что-то напевать. Это было похоже на песню без слов, набор звуков, не складывающихся в речь. По её телу пробежала тёмная волна, кровеносные сосуды вспыхнули пронзительной чернотой, это пробудилась дремлющая мёртвая мана, и вокруг девушки завертелся тёмно-синий вихрь.

- Я тебе говорила, - прошептала Розалин, - это практически стихийная магия. Абсолютно ненаучная. Видишь, как её песня синхронно вибрирует с тёмной маной? Это даже не заклинание, она управляет ей при помощи воли и голоса.

- Жутенько, - согласился я.

- Но завораживает, - закончила Розалин.

На площадке проступили концентрические круги, завиваясь спиралью прямо к стоящему посередине Рону. По его лицу было видно, что дворецкий с большим удовольствием удрал бы из всей этой свистопляски, но гордость «второго после семьи милорда» ему не позволяла. Чёрные потоки пробежали по поверхности камня, поглотили запчасти пауков и синхронно вонзились в убивца. Рон выпучил глаза, но не издал ни звука, возможно потому, что просто не мог.

- Стой, - прошептал я ему, - не прерывай ритуал, а то погибнут все, и Мэри и твой отец.

Бикрос обмяк, Рон же наоборот, напрягся ещё сильнее. Тёмные молнии покинули камень и сконцентрировались в его руке, большим сгустком мрака. Металл словно плавился, не нагреваясь, стальная рука растекалась ярко светящимся серебром, что резко контрастировало с прожилками тьмы, пронзившими протез.