В Греции всё есть

— Сама придумать ничего не может, и нам рот затыкает.

— Так, всё! — поспешно замахал руками Гермес перед закипающей Герой. — Давайте отдохнём немного, потом продолжим.

Злые, как Кербер, богини расселись на травке. Парис боязливо пристроился рядом и о чём-то задумался. Воцарилась тишина.

— О Дий, припекает-то как... — Афродита вытерла пот со лба и повернулась к Парису. — У тебя случайно с собой винца нет?

Царевич отрицательно покачал головой и опять уткнулся взглядом в дупло дуба.

— Пить хочу, — сообщила Афродита.

Парис рассеянно запустил руку за пазуху, извлёк оттуда яблоко и протянул его Афродите.

Гера и Афина ахнули и потянулись руками к Парису, но было уже поздно.

— Наконец-то! — выдохнула счастливая Афродита и вгрызлась в спелую мякоть.

Плечи Марка колыхались от беззвучного хохота. Отсмеявшись, юноша задумчиво перевёл взгляд на стену. Линии затейливого орнамента медленно, но неотвратимо начали складываться в фигуристый женский силуэт с во-о-от такой.

Кгхм. Марк с усилием согнал с губ улыбку и нацепил на лицо суровое выражение, гораздо более приличествующее серьёзному исследователю и бывалому мужчине, по которому годами сохли табуны божественно красивых девушек. Да уж, подумал он, не хотел бы я так попасть, как этот бедолага... Назвать прекраснейшей одну из безмерно могущественных женщин в присутствии двух других — это самый изощрённый способ самоубийства.

Юноша в последний раз бросил взгляд на соблазнительную женскую фигурку, которой его неведомый предшественник проиллюстрировал эту историю прямо под текстом, непроизвольно облизнулся и взялся за следующий пергамент.

Есть ли жизнь после брака

Дедал осторожно ступил на порог спальни и близоруко прищурился, стараясь разглядеть в сумрачной комнате очертания кровати. Каждый раз он надеялся, что застанет Навкрату спящей.

— Явился? — мрачно спросили его из темноты.

Плечи Дедала обречённо опустились.

Навкрата откуда-то вытащила крохотную мерцающую лампадку и поднесла её к светильнику в нише. Вспыхнувшее пламя осветило пеплос с застарелыми пятнами жира, сальные волосы жены и перекошенное от недовольства лицо.

— Где снова шлялся? — без предисловий начала Навкрата.

— Я работал, — тихо сказал Дедал, глядя на стену.