Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Разумеется, наш герой придал своему лицу самое отсутствующее выражение на свете, которое у него лучше всех получалось только на уроках химии. С рассеянным видом Андрюша уставился в окно, за которым серело мартовское небо. Там собирались тучи, почти такие же огромные и тяжелые, как жгучий интерес, немедленно проснувшийся в сердце нашего героя.

Что это за секретики у Максимилиана Георгиевича с нашей Нонной-Донной? Этим божьим одуванчиком, тихо живущим в тиши библиотечных шкафов и журнальных стеллажей?

Кто такой этот Боян Боянович и почему все его так боятся?

И, наконец, что за огромный риск, про который шепчутся эти взрослые? И как он может быть связан с обыкновенным докладом обыкновенного школьника из самого обыкновенного пятого класса?

Ого! Кажется, тут наклевывается что-то интересненькое, живо смекнул наш герой.

Надо сказать, что Андрюша Горохов как и все мальчишки, всегда любил всякие секреты и обожал разные тайны. Но только попадались они Андрюше крайне редко на его жизненном пути, и вот, кажется, теперь судьба дарует ему некий Случай! Да им просто грех не воспользоваться! Ради этого можно написать и три, а, может, целых пять докладов.

— Думаю, все будет хорошо, — заключил Максимилиан Георгиевич. Ответом ему был полный сомнения задумчивый взгляд Нонны Карловны, которым тихая старушка смерила пятиклассника Горохова буквально с ног до головы.

— И очень рад, что вы меня поддерживаете, — прибавил историк и слегка, но очень церемонно поклонился библиотекарше.

Старушка в ответ покачала головой и скептически поджала тонкие блеклые губы.

— Если вы полагаете, что я разделю с вами ответственность, если что...

Она сделала краткую паузу.

— То лучше на это не надейтесь, — вздохнула она.

Однако Максимилиан Георгиевич вовсе не выглядел разочарованным, несмотря на то, что он явно не достиг понимания у Нонны Карловны. Он весело потер руки и живо воскликнул:

— Но заявку вы хотя бы подпишете? В Межбиблиотечный Абонемент?

— Заявку подпишу, — кивнула старушка.

И она резко замолчала, словно не хотела лишний раз упоминать чье-то имя вслух.

Эге, проницательно смекнул Андрюша, уж не об этом ли самом Боян Бояновиче опять зашла речь?

И не ошибся.

— Дальше уж пусть Боян Боянович сам решает, — с удовольствием сказал историк. — В конце концов, ему виднее.

— Ему всегда виднее, — строго молвила старушка.