Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Иван оценивающе оглядел нашего героя с ног до головы, точь-в-точь как давеча кот.

— Но он ведь, по сути прав! Когда придет срок, ты вполне сойдешь за негодяя. У тебя для этого все стати... начал, было, стрелок.

— Чего? — заорал разъяренный Андрюша. Так что сотоварищи снова все разом вздрогнули и дружно попятились. — И вы туда же — издеваться? Какой еще срок?

— Известно какой! — пожал плечами Иван, а Сидор с Воронычем согласно закивали. — Ратной службы!

Андрюша, никак не ожидавший такого ответа, озадаченно посмотрел на стрелка.

— А при чем здесь — ратная служба?

— Ну, как... Ты ж статями не велик, в кости не широк, — принялся объяснять Иван-Ветер. — Поэтому, скорее всего, негодяем будешь.

— А негодяй, по-вашему — это кто? — изумился Андрей.

— По царевому указу и велению, — пояснил Иван, — тот, кто к ратной службе негоден. Не годяй, в общем.

Тут наступила краткая пауза, во время которой наш герой попытался переварить услышанное.

— Ах, вот в чем дело?! — наконец догадался Горохов и только руками развел.

— Ну, это уж ты загнул, — ответил Воронович. — Бандит — это ж слово заморское. Из италийских краев происходит. У них, к примеру, если кого за тяжкий проступок из мафии, семьи по-нашему, выгонят, для того городские ворота отныне всегда на замке. Изгнанники — вот они и есть по-италийскому бандиты.

Андрюша с уважением посмотрел на Вороновича. Видать, вороний волшебник бывал и за границей, коли так хорошо разбирался в преступных обычаях, бытующих в стране римлян и генуэзцев.

— Так что ж теперь — возвращаться к Баюну? — недовольно проблеял Сидор. — Виниться перед жирюком, мол, ошибочка вышла, со словом обмишурились чуток.

— Не пойдем, — с несвойственной ему твердостью заключил Воронович. — Уж коли говорят: никогда не возвращайтесь туда, где были счастливы, то чего ради вертаться туда, где пока еще ничего хорошего и не произошло?

Перед лицом такой непоколебимой вороньей логикой даже Иван-Ветер не в силах был найти возражение.

В замке же Баюна вновь отворилось окошко, и мягкая пухлая лапа выпустила в небо крохотную серую птичку. Пичужка, обрадовавшись свободе, принялась сразу выводить на радостях звонкие рулады. Но из-за занавески тут же послышалось угрожающее кошачье шипение. Перепуганная птичка чуть не поскользнулась в воздухе, отчаянно затрепетала крылышками и стремглав полетела на восток.