Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Может, у меня в роду тоже были эти... исторические личности?!

Что ж, это была неплохая отмазка, по крайней мере, на сегодняшний урок!

— Если они у тебя и были, то, наверное, только при царе Горохе, никак не раньше, — авторитетно заявил Толик Рыбин, желчный и самовлюбленный тип, однако же бывший лучшим историком не только во всем классе, но, наверное, даже и во всей школе. Несмотря на то, что еще пока учился в пятом классе. Об истории Рыбин знал, кажется, абсолютно все плюс еще чуть-чуть. Больше его разбирался в этой древней и вечно юной науке разве что сам Максимилиан Георгиевич — а тот, по общему мнению всего класса, знал даже то, чего, наверное, никогда и не было.

— А хотя бы даже и при Горохе, тебе-то что? — заступилась за Андрюшу Светка Реброва, веснушчатая особа с бесцветными глазами и вечно жалостливым выражением на страдальческом лице снулой и печальной рыбы.

Не хватало еще, чтобы Реброва стала в классе моим адвокатом, в сердцах скрипнул зубами Горохов. Что я, сам за себя постоять не могу, что ли?

— Между прочим, при царе Горохе люди тоже жили! — громко крикнул он, еле удерживаясь от желания показать Рыбе язык.

Он на миг запнулся, но тут же выпалил:

— Другие исторические личности.

— А вот это уже спорный вопрос, — вмешался в этот малоученый спор Максимилиан Георгиевич. — Да будет вам известно, уважаемые коллеги, что в современной истории существование этого самого царя Гороха не подтверждено пока что никакими мало-мальски достоверными источниками.

— Ну и ладно! — запальчиво возразил наш герой. Он уже завелся, что называется, с полуоборота; и, кроме того, Андрею очень не хотелось оставлять за воображалой Рыбиным последнее слово. — А я верю, что и тогда были герои и всякие другие великие люди.

— Безусловно, — неожиданно согласился Максимилиан Георгиевич. Он заметно оживился и обвел класс веселым взором, в котором за стеклами очков пряталась маленькая хитринка.

— А у него и фамилия, между прочим, подходящая, — зловеще проскрипел из своего угла Рыбин. Он почему-то единственный во всем классе всегда любил садиться исключительно в самом углу и периодически подавал оттуда язвительные реплики.