Царевич Горохов - Наследник Поневоле

И поэтому Горохов подошел к нему сам, шлепая великоватыми сапогами. И специально, из большого уважения назвал его полным именем, к чему Вороныч в кругу сотоварищей тоже не слишком-то привык в последнее время.

— Знаешь, Ворон Воронович...

Андрюша на секунду замялся, чувствуя, что капризные слова никак не хотят приходить на ум. А вот в глазах наоборот — происходит какое-то предательское жжение, и вот-вот...

И тогда он просто сказал:

— Ты знаешь, Вороныч... Когда ты распахиваешь надо мной свои крылья... Мне кажется, что под ними я уже какой-то.

Вороний чародей понимающе кивнул, покачал головою и, распахнув черные крылья, укрыл ими Андрея. Словно защитил от всех будущих неприятностей, невзгод и проблем.

Андрюша вздохнул — очень нелегко было расставаться с новыми друзьями. О них можно было сказать смело: таких друзей прежде у Андрюши Горохова никогда не было. И вряд ли еще будут. Ведь в его мире нет места волшебству.

Он попробовал улыбнуться, но губы почему-то не слушались.

— Возвращайся к нам! — улыбнулся Иван-Ветер. И потряс кулаком с зажатым в нем деревянным свистком.

— Возвращайся! — проблеял Сидор. И шутливо боднул рогами воздух, чтобы на самом деле тоже смахнуть выступившие в его глазах крупные слезы. Потому что козероги тоже плачут, только очень редко, когда больше у них уже нет никаких других вариантов.

— Попробуй только не вернуться... — мрачно предупредил его Вороныч. И вслед за тем скорчил ужасную гримасу, по всей видимости, долженствующую изображать воронью улыбку. Зрелище это было, прямо скажем, не для слабонервных. Но Андрюша был тронут. Не часто наш геройвидел, как пытался улыбнуться по доброй воле кривоносый Вороныч, и теперь у него это даже почти получилось.

— Возвращайся! — хором, как клятву, произнесли сотоварищи.

— Я вернусь... — прошептал Андрюша, чувствуя, как от волнения у него перехватывает горло. И чтобы не разреветься у всех на глазах, как какая-нибудь обыкновенная девчонка, он вытер глаза рукавом и звонко крикнул:

— Я вернусь!!!

А потом, чтобы не передумать и не жалеть больше уже никогда и ни о чем, он зажмурил глаза и прошептал без чувства, без толка, и без расстановки. Но зато быстро и точно, как и учил его Сидор:

— Так и так, мол...