Царевич Горохов - Наследник Поневоле

Он недовольно приложил ладонь к длинному, хрящеватому уху, прислушался к ударам в стену.

— Зря стучат, соколики, только ладошки отшибут... — прокомментировал Кощей звуки штурма. — Они, чай, думают, что я уже твои последние косточки догладываю!

И он весело засмеялся и запанибратски ткнул Горохова пальцем в плечо, точно приглашая разделить с ним всю соль его шутки.

— А ты разве людей не ешь? — в сердце Горохова затеплилась маленькая, ни к чему не обязывающая надежда.

— Нет, конечно! — захохотал Кощей. А после, понизив голос, доверительно поманил к себе Андрюшу.

И тот вдруг с изумлением обнаружил, что уже сидит на скамье за широким столом, уставленным всякими яствами и сладостями. Вполне съедобными на первый взгляд.

— А, знаешь, почему?

— Нет, — сухо ответил Горохов, совершенно не желая вступать с противником в переговоры.

— Боюсь привыкнуть! — прошептал Кощей озорным, свистящим шепотом. Ты давай, угощайся с дорожки. Не стесняйся.

Он повернулся к запертой двери и зычно прикрикнул:

— Эй, вы, потише там! У меня после одиннадцати ночи шуметь не велено.

Поесть не дадут спокойно!

Удары в стену на минуту прекратились, но затем продолжились вновь с басовитым уханьем. Андрюша не мог даже предположить, что использовали его спутники в качестве осадного оружия, но стена Кощеева логова им явно не поддавалась.

— Ты кушай-кушай, — подбодрил его Кощей, наливая горячего ароматного чаю. — Чай не пьешь — какая сила?

Эх, была — не была, подумал Андрюша. Он решительно подвинул к себе блюдце с чашкой, с хрустом разломил баранку.

— Вот и умничка! — похвалил Кощей. — Ты пей, а я покуда за твоей нуждою схожу.

Это в каком смысле? — чуть не спросил Горохов. Но царь нечисти уже направился в дальний угол зала. Там, в полном соответствии со всеми архивными источниками устного народного творчества, стояли кованые сундуки. Кощей откинул на одном сундуке крышку и принялся с лязгом рыться в нем, запуская руку до самого дна.

«Уж не смерть ли он свою там ищет?» — мелькнула в голове Андрюши совершенно нелепая мысль.

Она, похоже, и сама поразилась собственной глупости — тут же растаяла без следа. А Кощей уже шел к нему, бережно неся под мышкой плоский предмет, завернутый в тряпицу.

— Я тебе ее в узелок завяжу, чтоб не попортить дорогой, — пообещал он, кладя свою ношу на стол возле Горохова.

— Это что? — осторожно отодвинулся от нее Андрюша, благо лавка была широкой и давала хороший простор для маневра.

— Как что? — удивленно воззрился на него Кощей. — Книжка Имен.