Царевич Горохов - Наследник Поневоле

У которого к тому же еще и личный черт-стоматолог имеется!

«Вот, кстати», — совсем некстати подумалось Горохову, — «интересно бы знать, почему у всей этой нечисти такие отличные, здоровые зубы? У них же тут не то, что зубоврачебных кабинетов — простой жвачки с устойчивым антикариесным эффектом днем с огнем не сыщешь!»

— Явились? — сиплым голосом простонал домовой. — Вот и славно. А то я тут уж совсем помираю с голоду. Вы сами-то сегодня обедали?

И он уставился мутным, голодным взглядом на Горохова. Очевидно, он всегда первым делом предпочитал себе на закуску салат из пятиклассников в собственном соку!

Глава 26

Глава двадцать шестая.

«Ну, что, говорил я тебе?»

— Какая еда посередь ночи? — подчеркнуто миролюбиво начал Иван-Ветер. — Утро вечера мудренее, милостивый домохозяюшко!

— То-то и оно, — кивнул домовой и обиженно цыкнул зубом. — Да только если я сейчас чего-нибудь не съем...

Он вновь оглядел бабкиных постояльцев задумчивым, оценивающим взглядом.

— Тогда точно до утра не доживу!

— А чем он питается? — прошептал Андрюша на ухо стрелку.

— Всем, — тихо и кратко ответил Иван-Ветер.

Этот ответ Андрюше совсем уже не понравился. И хотя их было семеро, а домовой — один, Горохов на всякий случай протиснулся немного назад, от греха подальше.

— Тебя старуха совсем что ли не кормит? — сочувственно спросил Иван.

— Домовых не кормят, им подарки дарить положено, — опустил голову вконец пригорюнившийся хохлик.

— Поня-атно... — протянул стрелок, имея в виду сквалыжный нрав жадной яги. — Ну, и ушел бы ты от нее! С этой ягой совсем зубы на полку положишь?

— Да? — тут же встревожился домовой и осторожно пощупал свои зубы.

— А зачем — на полку?

— Это выражение такое, — усмехнулся Иван-Ветер. — С голоду окочуришься.

— Это уж точно, — кивнул хохлик и жалобно оглядел столпившихся вокруг него постояльцев, словно ища сочувствия. — Совсем забыла про меня старуха, с той поры, как этот подменыш появился.

— Подменыш? — удивился Иван.

Он давно знал, что баба-яга любит иной раз украсть малое дитя прямо из колыбельки.

А вместо него подложить малютку-пискуна. Это такой род мелкой нечисти, которая может принимать самые разные и причудливые обличья. Пискун через некоторое время, насытившись, убегал, а баба-яга продавала человеческое дитя на съедениевурдалакам либо водяному — тот делал из них лесных русалок, пополняя тем самым несчастными детьми племя своих верных слуг.

— Разве кто может ягу обмануть — подменыша ей всучить? — недоверчиво сказал стрелок.