Орден мраморной Горгоны

И с тем же успехом я и сам могу падать к чужим ногам и больно биться головой о промерзлую землю. В такой ситуации уже не до знакомств».

Он подумал о своей подружке Даринке. Теперь, когда Баррагина официально объявили врагом королевства, ее родители не позволят им больше встречаться. Последнюю проблему еще можно как-то решить, лишь бы встречаться не отказалась сама Даринка. Мало кто согласился бы связать судьбу с преступником, имя которого находится в первом десятке опаснейших людей королевства. Как увлеченный работой лаборант, Баррагин уже не являлся достойной парой, а теперь и подавно.

Оставалось забыть о подружке, но Баррагин хорошо помнил слова учителя по философии: пока не спросишь, ответ не узнаешь. Свои мысли всегда остаются домыслами, какими бы правильными они ни казались бы. Немало людей погорело именно на том, что выдавало свои желания или опасения за чистую монету.

«Хочешь – не хочешь, а надо вернуться и узнать, как она относится ко мне теперь, после взрыва в лаборатории и обвинений Альтареса» – подумал он.

Из плаща Кащея раздалось вежливое покашливание. Кащей застыл и с некоторым недоумением раскрыл плащ. Из одного из кармашков высунулась голова Фармавира.

– Здрасьте! – сказал он вежливо.

– Ну, вот, – сказал Кащей. – Стоит один раз вовремя не постирать плащ, как в нем сразу же заводится какая-то живность.

– Я не живность! – воскликнул Фармавир. – Я – колдун.

– Я в курсе, кто ты, – ответил Кащей.

– Фармавир? – повернувшийся на знакомый голос Баррагин вытаращил глаза. – Ты что там делаешь?

– Мне тоже хочется получить ответ на этот вопрос, – сказал Кащей.

– Можно, я для начала выберусь отсюда? – попросил Фармавир.

– Сделай милость, – разрешил Кащей.

– Ты жив, или… того? – спросил Баррагин осторожно, до сих пор не веря в то, что его друг оказался живым и здоровым.

– Не мертвее тебя, напарник!

– Но как тебе удалось?! – воскликнул Баррагин. – Пару часов назад я сидел в зале суда с твоим портретом, обведенном черной рамочкой, и судья убеждал меня в том, что ты погиб в неравной схватке со стражниками.

– Хочешь, я тебя ущипну, чтобы ты не думал, что это сон? – предложил Фармавир.

– Не надо, – отказался Баррагин. – После увиденного на площади я поверю во все, что угодно. Даже в существование справедливости.

– Ну, это ты уже загнул, парень, – сказал Кащей.

Фармавир выбрался на свободу и уселся на ковре.

– Рассказывай! – потребовал Кащей.

Молодой человек достал из кармана полоску ткани и протянул ее Кащею.

– Лучше покажу, – сказал он.