Орден мраморной Горгоны

– Мелькор, – сказал он и осекся, глядя куда-то за спину вельможи. Тот похолодел. – У тебя что-то горит.

– Не может быть! – воскликнул Мелькор и резко обернулся. В воздухе запахло сгоревшим хлопком. – Похоже, на улице жгут… кого-то…

– Не кого-то, а что-то, – поправил Бумкаст. – Кого-то жгут в строго определенное время, не ошибешься.

Управдворцом внимательно посмотрел на руки вельможи, пытаясь увидеть в них следы от огнива. Перевел взгляд на подоконник и увидел на нем черную полоску сгоревшей ткани. Ветер сдул остатки, те упали вниз.

Управдворцом выглянул в окно и посмотрел сначала вниз, затем перевел взгляд вверх.

– Кто-то балуется… – сердито сказал он, и Мелькор посочувствовал тому, кого управдворцом сделает крайним. – Как малые дети, ей-богу! Отыщу шутника – он у меня сам с огоньком сгорит на площади!

Он развернулся и быстро вышел из кабинета, оставив Мелькора в полном недоумении относительно того, зачем заходил.

– Фармавир! – осторожно позвал Мелькор. – Фармавир, ты где?

Ответа не было.

– Ты, что, на самом деле в окно прыгнул? – сделал вывод Мелькор. – А говорил, что не инвалид…

Он устало выдохнул и без сил рухнул в кресло.

Перед зданием суда оказалось немало людей. Большая часть стояла в кандалах и ходила по двору в сопровождении личной охраны, готовой в любой момент дать охраняемому по шее или набить морду, если тот начнет буйствовать. Небольшая кучка горожан стояла за забором и ждала, когда ее впустят в зал заседаний, чтобы поучаствовать в роли массовки и посмотреть, как вершится правосудие.

В основном толпились недовольные молодежью старики и старушки, сами разочаровавшиеся в жизни и пытающиеся утянуть за собой в бездну негатива остальных. Такие обожали смотреть на обвиняемых и всячески их третировать выкриками с места. Судья терпел их, потому что они вносили в заунывный процесс проведения судебных тяжб немало увлекательных ноток.

Баррагин посмотрел в сторону зрителей и почувствовал волну ненависти и негодования. Зрители заранее были готовы к тому, что обвиняемый заслужил самое суровое наказание, и должен чувствовать ненависть обычных людей с самого начала, а не только по решению суда.

– Какой у них колючий взгляд, – пробормотал он. Стражник скосил на него глаза, но ничего не сказал. Только дотронулся до рукоятки метательного ножа на поясе. – Кажется, я понял, откуда появились Горгоны – они потомки самых злобных и склочных людей.

– Хватит шептать! – не выдержал стражник.