Орден мраморной Горгоны

Альтареса грабили, обманывали, разыгрывали, даже арестовывали и принудительно отправляли в добровольцы на разгребание разного рода глобальных неприятностей и проблем. Но каждый раз, увидев проходившую мимо красавицу, он забывал о прошлых проблемах и начинал все сначала, надеясь, что в этот раз ему точно повезет. Он и в лабораторию напросился, чтобы поражать девушек своей должностью и якобы большим участием в создании противогоргоновского оружия, но после того, как Баратулорн на достопамянтной встрече устроил ему разнос, пообещал королю создать легендарный философский камень, чем с тех пор и занимался в свободное от вечеринок время.

– С его-то характером и везением надо не о будущих алиментах заботиться, а о том, как бы не пришлось всю жизнь на лекарства работать.

– Ты оптимистичен. Я думаю, как бы однажды Альтареса не избили настолько, что ему понадобится не философский, а могильный камень.

Фармавир кивнул. Такой вариант тоже не стоило исключать. Альтарес перешел дорогу немалому количеству людей, а скольким еще вознамерится перейти – страшно представить.

– Да уж… Чувствую, в случае чего не успею придушить его своими руками за все хорошее, что он нам сделал.

– Мне доставит удовольствие факт его удушья независимо от того, кто его отправит на тот свет.

Баррагин угукнул, соглашаясь, и снова задумался.

Фармавир потер руки и решил-таки проверить линзы в деле. Соблюдая максимальную осторожность, он подхватил пинцетом линзу, раздвинул пальцами веки и приложил линзу к глазу.

– Занятно, – прокомментировал он, надевая вторую линзу. Вечер «наступил» и в левом глазу. – Потрясающе!

Он налил воды в кружку, заглянул в нее и отшатнулся, увидев собственное отражение. На него смотрело привычное лицо, но серебристого цвета глаза с линзами выглядели пугающе. Фармавир бросил на Баррагина мимолетный взгляд – друг глубоко ушел в раздумья относительно своего ближайшего и далекого будущего.

В лабораторию вошел Альтарес, традиционно отворив двери пинком: какой-то идиот сказал ему, что так поступают исключительно могущественные люди. И даже мнение собственного отца Бумкаста, берегущего подотчетное хозяйство как свое собственное, он игнорировал.

– А вот и я, ботаники-зоологи! – возвестил он о своем появлении. – Между прочим, пока вы тут жжете вовсю, там народ массово хрипит и задыхается.