Вторая натура

И воспоминание это так меня тряхануло, что взял я себя в лапы и гаркнул на чепрака:

- Закрой фонтан! Не мешай мозговать, как из цугундера выбираться. Что у нас тут, - говорю, - шлюзы на глушняк или есть альтернатива?

Лаю на чепрака, а сам думаю: кто ты, Виталик, собака – тварь неразумная или все-таки человек – венец эволюции. Неужели ты – человек - обычную дверь открыть не сумеешь? Ну и что, что вместо рук лапы, мозги-то у тебя человеческие и по-человечески варят.

В общем пообещал я кобелям свободу и полную неприкосновенность, но взамен потребовал, чтобы улеглись они у дверей горкой, друг на друга.

Дверь большая, тяжелая, ручка у нее высоко. Кобели поворчали, но требование выполнили. Влез я на живую копошащуюся горку, встал на задние лапы, передними за ручку ухватился. Повезло, что на замок не заперли.

Чепрак с нами не пошел. Остался чалиться в надежде на халявную баланду и блохогонку. Потянулись мы по коридору. Я кобелей за собой веду, дорогу показываю. У входной двери фокус с горкой повторили, выбрались на волю и кинулись в рассыпную.

Лови нас теперь, не поймаешь.

Воля! До чего же сладко на воле!

Но рано радоваться, Виталик. Надо еще как-то Степаныча в шиномонтажку заманить.

Где живет Степаныч я знал. Хрущевка в Железнодорожном, до Волги пешком дойти можно, первый подъезд, второй этаж, под окном кусты. Возле этих кустов я такой вой поднял, что весь дом переполошился. Степаныч высунул в окно волосатое пузо, взмахнул рукой, в которой была гантеля. Видимо, хотел этой гантелей меня упокоить, но, приглядевшись, передумал.

Все-таки Степаныч был знаком с Тузиком, относился к нему по-доброму, считал башковитым. А еще, наверное, догадался, что не напрасно Тузик возле его дома ночной концерт устроил.

Через пару минут сидел я в машине на переднем сиденье, на котором Степаныч обычно Гадюку по городу катает. Все сиденье гадючьими духами провоняло.

Приехали мы вовремя. Как раз успели в кабинете затаиться, приготовились встречать Гадюку с подельником. То есть, про Гадюку только я знал.

Степаныч же себе непонятно что придумал. Мафиозные разборки на районе.

Когда зажегся свет, Гадюка и щуплый мужичонка – тот самый котик – узрели такую картину. За столом сидит полуголый Степаныч, на столе лежат собранная накануне заначка, поверх заначки - пистолет, у стола скалится собачка беленькая, хвостик черненький калачиком. Не знаю, что больше напугало Гадюку: грозно вздымавшееся волосатое пузо Степаныча, пистолет на его столе или оскал беленькой собачки.