Новые сказки на старый лад

Только знай себе шипел злобно:

— Все равно сгинешь, остолоп. Кощея Бессмертного такой безделицей не взять, скоро струны-то рваться начнут. А меча своего ты долго еще поднять не сможешь, потому как в ужин-то твой, с другими двумя остолопами, я подмешал воды ослабляющей три полных ковша.

«Кощей Бессмертный, — с ужасом подумал Иван-царевич. — Стало быть, прав был младший брат в подозрениях своих, а я, дурак, не поверил».

Тут и лопнула на гуслях одна струна, будто нарочно. И хотя гусли продолжали играть по-прежнему, Кощей Бессмертный злорадно оскалился.

Но виду не показал добрый молодец. Немало еще струн оставалось на гуслях заколдованных. Но пуще, чем на дивный инструмент, надеялся Иван-царевич на братьев своих названных, товарищей верных и храбрых.

Словно понял это Кощей Бессмертный, и пуще прежнего стал он насмехаться:

— Остальные двое уж в царство мертвых отправились, и ты бы от них не отстал, если б не вышел на звезды пялиться. По дороге что ли не насмотрелся?

Опять дрогнуло сердце у Ивана-царевича, и еще две струны на гуслях лопнули.

Расправил Иван-царевич плечи, решив, что ни за что не станет верить Кощею Бессмертному на слово и бояться его тоже не станет. А подождет, пока слабость отступит, и тогда уж его меч — Кощеева голова с плеч.

Гусли-самоигры заиграли сразу как-то громче и веселее.

Но вдруг раздался голос Ивана — крестьянского сына:— Вот не даром мне рожа-то его не понравилась!

Тут вышли в зал сам Иван — крестьянский сын и Иван — сын купеческий. Оба босиком, но при оружии.

— Это Кощей Бессмертный, — предостерегающе крикнул им Иван-царевич. — И он опоил нас ослабляющей водой.

— А, вот оно что, — тяжело вздохнул Иван — сын купеческий и поглядел на меч в своей руке, который держать-то еще держал, а вот поднять уже не мог.

Иван — крестьянский сын тем временем шагнул к Кощею Бессмертному, зубы покрепче стиснул, зарычал по-звериному — поднял свою тяжелую дубину, да и уронил ее прямиком Кощею на голову. Проломил череп злодею.

Кощей Бессмертный упал замертво и рассыпался пеплом. Его гостиница в тот же миг растаяла, словно туман. Только три Ивана остались стоять посреди дороги, да в беспорядке были разбросаны вокруг их вещи. А пепел Кощеев уж по ветру развеивался.