Отпуск для героя

— Ну, ты это может, все-таки выйдешь? — не веря ни единому слову, спросила она.

— Единственное что можно, так это валить отсюда.

Только как воплотить в жизнь свое желание я не знал, даже примерно не догадывался.

Очередной рев сотряс зал, что-то внутри меня упорно твердило, что тварь зовет на бой. Ага щаз, вот только щит поглажу, меч зашнурую и выйду.

Может прикинуться убогим, а что, выход, убивать умалишенных это плохая примета, потом год несварение желудка будет, есть вероятность выскочить. От мыслей к делу. Раскинул руки, постарался округлить до максимума глаза, открыл челюсть в ожидании, когда пойдет слюна.

Образ готов.

Моя спутница опомнилась, с воодушевление что-то сказала, но оборвалась на полуслове, увидев меня в такой позе. Краем глаза заметил, как ее лицо покрылось багровыми пятнами ярости, а уста разжимались, чтобы произнести ужасное слово. Но слава ее богам, я уже был в образе оскорбленного воина. И слово, начинающееся на «Т» и заканчивающееся на «С», а посередине «РУ», так и осталось несказанным.

Если бы она все-таки умудрилась его произнести, видит бездна, вышвырнул бы ее к этой твари, путь там поумничает и погеройствует.

Пока я бессмысленно серчал, Лия вскочила, задирая руки к верху, и томным надрывным голосом запела. Причем отвратительно, фальшиво, особенно в припеве, срывалась на хрипоту. Пока я критиковал вокальные данные спутницы, она умудрилась заехать мне ногой в грудь. Я не довольно буркнул, но знак понял, прочистил горло и запел. Запел — это с натяжкой сказано, я орал практически, не попадая в такт песни, ненавидя себя за свое же пение.

Но потихоньку втянулся, да так, что не понял, когда моя нимфа остановилась. Но факт в том, что я проорал последний припев сам. И замолк от очередного пинка в грудь.

Что-то было не так, кроме того, что меня снова били. Рычание твари — оно исчезло, неужели монстер сдох от пения, не удивлюсь.

Осторожно высунулся из-за колонны одним глазком проверить догадку. И тут же рухнул назад, мозг отказывался воспринимать действительность.

От всех этих событий у меня слетела крыша. На месте ужасной твари, стояла точная копия моей нанимательницы, с небольшой погрешностью: кожа пепельного цвета, облачение черное с жуткими рунами по кайме, волосы, схваченные в хвостик, а челкой закрывала половину лица.

— Разорви меня лесные феи, никогда не думал, что от моего пения монстр превратится в красотку, — вставая, пробубнил себе поднос.

Пепельнокожая, увидев меня, улыбнулась, обнажая острые клыки.