Блондинка-попаданка

И что тогда получится? Вдруг поймает кто-нибудь этих моих зайцев в лесу, притащит сюда, в эту таверну, тут их приготовят (я не стала плакать, зайцев жалеючи, потому что всё сама придумывала)… а потом вдруг они передо мной на тарелке опять тапками станут! И что тогда?

Поэтому я тихонечко обгладывала свою перепёлочку… её-то тоже жалко, конечно, однако ей в глаза я не смотрела, и вообще птицы — это птицы. Они даже, говорят, когда-то потомками динозавров были, а те, звери, столько живых существ съели, что все эти птицефабрики нынешние да перепёлочные фермы — вроде воздания за совершённые ихними динозаврьевыми предками грехи.

Или динозавриными? Вот же завернула… А, наверное, динозавровыми. Ну, да как сказала, так уж и сказала. Так что птицу я ем спокойно, не парюсь.

Пока мы сидели в таверне, всё было тихо. Никто не буянил, не дрался, столов и стульев не ломал и окон не вышибал. День, светло, всё спокойно. Обедают только голодные, а желающие подраться появляются вечером. Ну прямо как у нас в кафе. А может, я и ошибаюсь.

И оруженосца, или оружевозца, как я недавно придумала, не появилось. А чуть вышли мы — он и нарисовался. Я как раз вывеску разглядывала: интересно всё же, как таверна называется. «Толстый кот», вот как. Ну и хорошо, что не блудливый. А толстый — значит, сытый. И ему ни до чего уже дела нет.

Я вспомнила кота из мультика «Возвращение блудного попугая» и мне снова стало грустно, хотя я и улыбнулась. Хорошо ещё, что оруженосец улыбался, как тот кот с вывески. Прямо «Возвращение блудного оруженосца» получилось.

— Нашёл что-нибудь? — спросил рыцарь.

— Нашёл! — с готовностью кивнул тот.

— Есть хочешь?

— Не-а, я там, неподалёку, перекусил.

— Тогда показывай, где этот дом.

И мы поехали.

«Где эта улица, где этот дом…» — вертелось у меня в голове всю дорогу. Волновалась, конечно: мой дом! Мой настоящий дом! Ну прямо день рождения у меня какой-то сегодня, как у ослика Иа-Иа.

И дом мне сразу понравился: большой, светлый, чистый. Его, оказывается, мне продали вместе с домоправительницей и ейным мужем, который тут вместо дворника, сторожа и садовника сразу работает.

В комплекте вроде как бы. Представляете? Вместе с людьми! Ужас! Ох, ну, значит, у них так принято. Ведь куда бедным людям деваться? Пусть живут. Они ведь тут, считай, всю жизнь почти и прожили.

И недорого, в общем дом обошёлся, всего восемьдесят золотых. Их я отдала кругленькому толстячку, очень похожему на гнома, но не гному, точно — их я уже научилась как-то различать.