Блондинка-попаданка

Сбросила я халатик, вошла в воду — русалка вздохнула завистливо, и я сразу же ей всё простила — и давай мы с ней наперегонки плавать! Ну, тут уж мне за ней не угнаться было: она как даст своим хвостом — сразу метров на пять впереди меня оказывается.

Понравилась она мне — я ей даже поясок со своего халата подарила, а она мне цепь золотую вместо него, чтобы халатик не распахивался, когда не надо. Ну, какая цепь — из бляшек каких-то сделанная, вроде того же пояса, но без застёжки, перевивать вокруг себя надо.

— Тяжёлая, — говорит.

А пояском моим она себе волосы перевязала, на манер банданы — и сразу у неё мордашка ещё симпатичней стала, а то вся волосами была укрыта.

Мои рыцарь с оруженосцем уже два раза кричали — беспокоятся, значит, — да я всё отмахивалась, кричала в ответ, что всё в порядке: интересно было с новой подругой поговорить.

— Может, тебе рыбки поймать? — спрашивает БульБульБуль. — А то у нас есть тут такие… щекочутся. Я их всё равно изведу.

— Да наши там две курицы купили, — махнула я рукой, — на сегодня, думаю, хватит. Может, завтра с утра?

— С утра я спать буду, — зевнула она. — Ты, если понадобится, прямо сюда приходи, и ведро в воду окунай — они тебе туда и заплывут. Я их заговорю.

Помогла она мне ещё халатик простирнуть, выжали мы его вдвоём, кинули, пока плавали, на кустики сушить, я ей о себе рассказала, об Алике… она пригорюнилась немножко, даже всплакнула…

Потом расцеловались мы, я халатик подсохший надела, вилку в карман положила, цепью золотой подпоясалась, набрала ведро воды, помахала БульБульБуль рукой на прощание — да и пошла.

Прихожу, а мои — мои! — рыцарь с оруженосцем сидят, мрачнее тучи. Хотя и костерок горит, и куры на вертеле на нём жарятся. И оруженосец их время от времени проворачивает. Курокрутец он теперь, не иначе.

— Что, Иванушки, не веселы, что головушки повесили? — спрашиваю я их, как в сказках. А что? Русалку живую увидела, наплавалась, халатик постирала, настроение — как в сказке.

— Нельзя тут ночевать, ехать надо, — сказал рыцарь куда-то в сторону и тихо-тихо. Если бы у меня слух похуже был, я бы и не расслышала.

— Оп-па! А это с чего? Зачем тогда здесь останавливались? — спрашиваю.