Блондинка-попаданка

Так вот, взяла я этак пальчиком провела ему по… в общем, неважно, по руке, короче, и говорю:

— Слухай сюды. Значит, как было дело. А дело было так: зашла я в корчму… или в таверну, или как у них там эта забегаловка называется, и попросила пожр… поесть. А они вилку в своей жизни никогда ни разу не видели. И этот толстый хрыч, даже не спросясь, выхватил её у меня из рук. И то ли укололся, то ли обжёгся об неё — каша-то горячая…

Я решила опустить всякие мелкие подробности, вроде тех, что миска с кашей появилась сама собой после того, как я постучала вилкой по столу.

А может, я ошиблась? Недосмотрела. И на самом деле — на самом деле — не заметила, как этот хрыч, ну, хозяин таверны, корчшмарь то есть, мне эту миску подсунул. Ну, а всё остальное — так оно и было: вилку он взял? Взял. Обжёгся? Обжёгся. Ну и какие ко мне претензии? Я-то тут при чём? Я же его вилкой ни в какое место не тыкала. А они сразу — «на костёр, на костёр!».

И — если что — это ведь вилка волшебная, а не я.

И про хрен я, конечно, не стала рассказывать.

Непонятно вообще почему-то — почему именно хрен у него в руках образовался? Я вообще-то сначала другого ему желала… это уже в самую последнюю минуту про хрен передумала. Но так даже лучше получилось. Вот всегда я так: сначала подумаю… хрен знает о чём, а потом исправлять приходится. Хорошо ещё, если когда успеваю.

Рыцарь вздохнул глубоко и отвечает:

— Всё это, конечно, очень хорошо. Может быть, так оно и было. Ну а заяц-то отчего изжарился?

— А что, разве невкусно было? — удивилась я.

— Да нет, вкусно… — рыцарь вроде как даже смутился.

— Ну так в чём дело? Какие ко мне предъявы да претензии? Ладно бы там пережарено или недожарено было, я бы ещё поняла. Но если всё в порядке, чего ещё надо? Нет, ну вот что за люди? Нет, чтобы спасибо сказать, что сырое мясо им есть не приходится, так они начинают ещё эти, как их… антимонии разводить, вот!

— Но ведь это настоящее колдовство!

— Вот, — я подняла указательный палец кверху. — Всё правильно. Ключевое слово здесь — настоящее.

То есть натуральное, никакой синтетики и соевого мяса. Одобрено Гринписом. Этот-то, корчшмарь значит, сразу просёк, чем эта вилка пахнет. То-то и зажать её решил, никому не отдавать. Дурак-дурак, а соображает!

— А Гринпис — это кто? — уважительно поинтересовался рыцарь.

— Это мой дедушка, — отмахнулась я.

— Муж бабушки-ведьмы?

— Не оскорбляй бабушку! Это — муж другой бабушки, с отцовой стороны.

— Понятно, — рыцарь задумался.

— Ещё вопросы будут? — спрашиваю.