Блондинка-попаданка

Делай ровно то же самое, что делал тогда, только наоборот: не оттуда сюда, а отсюда туда — вот тебе и будет результат.

— Так вы хотите, чтобы я отправил вас обратно, в свой мир?

— Ну а о чём я талдычу всё время моего пребывания здесь, в вашем замагиченном насквозь мире!

Он замолчал. И молчал долго, покивывая головою, как конь, или же чувак, слушающий плеер через наушники и дёргающийся в такт музыке. Но, сколько я ни прислушивалась, никакой мелодии не услышала.

— Хорошо, — наконец-то произнёс он, вздыхая, и я тоже облегчённо вздохнула.

— Только спать будем в разных комнатах! — сразу предупредила я.

Он покраснел, но ответил, похоже, с искренним возмущением:

— Что вы! Как можно! Я — учёный, а не искатель придворных приключений! У меня и в мыслях не может возникнуть воспользоваться ситуацией, когда… — и, не найдя дальнейших слов, он замолчал.

Теперь краснеть приходилось мне.

Та же Красная Шапочка отвела меня в выделенную мне комнату, расстелила кровать, заметила, что делает это первый раз за всё время работы с новым хозяином, рассказала кучу сплетен про старого хозяина и про недавние события в окружающих деревнях… Но я ничего этого почти не слушала: мне хотелось спать, и в то же время я боялась, что не усну и буду думать о том, что я завтра уже окажусь дома…

Однако сон как пришёл, так и ушёл, но ушёл уже утром.

Красная Шапочка помогла мне справить утренний моцион, и по пути как бы невзначай пожаловалась, что работается всем здешним слугам скучновато, хорошо было бы, если бы появилась в замке хорошая хозяйка, которая смогла бы навести тут должный порядок и загрузить слуг, а то хозяин занимается только непонятно чем, а то и вообще исчезает надолго, и поэтому…

Я прервала её излияния, со своей стороны пожелав им как можно быстрее отыскать себе именно такую хозяйку.

На завтраке маг-алхимик Эстебор — он предпочитал именовать себя именно так, магом-алхимиком, — выглядел предельно невыспавшимся. Но ел с аппетитом, и вообще вёл себя так, будто все тайны мира открылись ему именно сегодня ночью, и ему только и оставалось что записывать за ними, когда они, перебивая друг друга, рассказывали о себе…

Глядя на него, я видела помолодевшую копию профессора.