Блондинка-попаданка

У них вечно закидоны какие-то — молчал ведь от самого моего освобождения, слова не проронил. Да он не особо интересовался-то мною, в общем. Мог ведь кого-нибудь из местных аборигенов отловить и насчёт меня поспрашивать. Только эти уроды ему бы понарассказали! Хорошо, что ему никто не встретился — попрятались все. Теперь я ему сама лапшу… то есть всю правду, расскажу. Хотя… надо ли ему про консервную банку рассказывать? Не поймёт ведь, тут консервов не водится… Гы! Я подумала, что если бы тут консервные банки по полям вместо зайцев бегали… Да ну, глупости всё это.

Их же стрелой, может, и не пробьёшь, банки-то… Ладно, это я так, из-за ничего.

Так что всё время, что мы ехали, рыцарь молчал. И оруженосец такой же, молчаливый. Вот компанийка! Ну, и я молчу. Только поглядывают оба на меня время от времени, искоса, ну а я — на них, точно так же. Но на рыцаря, конечно, больше. Я-то молчу, понятно, почему: не знаю, что ему рассказывать и рассказывать ли? А вот он почему молчит? Неужели ему неинтересно, кого спас? А он всё молчит.

То ли сожалеет, что меня сгоряча освободил, то ли размышляет о чём-то своём, но мне ни одного вопроса не задал. И правильно, и молодец! Я не люблю, когда меня пытают, я лучше сама всё расскажу. Попозже, когда захочется если.

Проехали мы ещё немного — и в сторонке вроде как кострище нарисовалось. Камушки такие удобные раскиданы, брёвнышки лежат, рогульки торчат.

Поспрыгивали мы с лошадей, как зайчики. Только прихрамывающие, тем более поначалу.

Особенно я — давно всё же на лошадь не садилась.

Я в кустики отбежала подальше. А чтобы не подумали чего, потом охапку сухих сучьев оттуда приволокла — чуть поменьше меня ростом. А как положила её у кострища — гляжу, стоит оруженосец как соляной столб, по стойке смирно. Прямо как Алик в строю стоял, когда я к нему на присягу ездила. А рыцарь ему зайца прямо в нос тычет. Ну точь-в-точь как барыня Ваньке Жукову селёдку — недавно по радио передачу слушала, прикольную. Чехов, вроде, написал — смотри ты, запомнила! Ай да я!

— Что случилось? — спрашиваю.

— Сырком зайца съесть хотите?

— Да этот… недоразумение, — сдержался рыцарь, — где-то огниво посеял, то есть кремень с кресалом, — добавил он, глядя на меня.

Это он пояснил потому, что я на слове «огниво» удивлённые глаза сделала. А я просто забыла, что раньше такими вещами огонь добывали. Это уже в «Гарри Поттере» — с помощью волшебных палочек.

— Ну, и что? — не понимаю я.