Блондинка-попаданка

Может, поэтому и память у них получше?

Мне нравилось путешествовать по Драконовой стране. В любую погоду. У меня всегда было «солнечное» настроение. Я будто получала энергию от всего, что видела и где побывала — и от поросших мелкой зеленью холмов, и от грозных заострённых скал, и от сверкающих синевато-зелёных ледников. Я впитывала эту энергию, и мне хотелось летать! И я так жалела, что у меня нет крыльев, тем более что Пыш всё время усиленно тренировался на подлётах и постоянно забирался на все более-менее подходящие пригорки, чтобы спрыгнуть с них и пролететь несколько десятков метров.

Глядя на его неуклюжие упражнения, я поймала себя на мысли, что мне тоже очень хочется забраться вслед за ним на высокую гору, распахнуть крылья — и полететь. У меня появилось такое ощущение, что если крылья и не вырастут у меня в этом случае мгновенно, то тогда я смогу полететь и без крыльев.

Может быть так и случилось бы, а может, наоборот, всё закончилось бы значительно печальнее — я всё же не дракон — но в предпоследний день моего пребывания в Стране Драконов — он оказался предпоследним именно из-за этой встречи — у меня состоялась неожиданная, но очень важная для меня встреча.

Однажды, ясным солнечным утром, Пыш сказал мне, то есть подумал мне, когда мы снова забрели с ним куда-то далеко-далеко от жилых пещер:

«Пойдём, я покажу тебе самый замечательный вид на целом свете!» — и полез в гору.

«Вот тут я от твоей помощи не откажусь!» — подумала я ему, глядя на поднимающуюся передо мной кручу.

«Держись за мой хвост!» — весело подумал мне он.

«Ой!» — подумала я, глядя на тонкий на конце, едва ли не крысиный хвостик. Наверное, Пыш каким-то образом уловил мои мысли — хотя я специально их ему не передавала, и… разозлиться не разозлился, но какое-то недовольство от него почувствовалось. И почти сразу сменилось… похоже, гордостью:

«Это же хвост дракона!»

«Да, парнишка наверняка далеко пойдёт!» — я постаралась это думать «про себя», но не уверена, что у меня получилось.

Что делать — я уцепилась за хвост Пыша, и он потянул меня ввысь по тропинке, помогая себе крыльями.

Поднявшись на смотровую площадку — а что она использовалась в качестве таковой, не возникало ни малейших сомнений, — я ахнула. Невероятный восторг охватил меня.