Блондинка-попаданка

— А нет у нас такой каши, — хозяин отвечает. — Не знаем мы такого овоща.

— Не знаете? — удивилась я. — Пшена не знаете? А я вот хочу пшённой каши!

И вилкой так выразительно по столу пристукиваю. Тю! А вилку-то зачем я вынула, если кашу прошу? Её же ложкой есть надо! Нет, совсем дурочка от голода стала.

Ой, мамочки! А это что?

Смотрю, а передо мной миска каши появилась. Горячая, дымится горкой — будто вулканчик маленький, и кусочек масла сверху по горке стекает, как лава вулканическая. Где-то я такую передачу видела — на Нэшнл джиографик, что ли.

Да, такую кашу можно и вилкой есть. А я-то сначала про молочную подумала… Стоп! А каша-то откуда?

Это что, хозяин так резво успел принести? Да нет, не успел бы он так шустро справиться. И не он, точно — ишь, как глаза вылупил, удивляется.

И тут я догадалась! Что же я, дура совсем, что ли? И совсем ни капельки! Да это же вилка моя такая волшебная стала! Точно! Я вспомнила: вчера вечером я точно так же по столу постучала — и картошка появилась.

А сегодня просто так попросила, не стуча вилкой по столу — и фигу с маслом получила. То есть не фигу, а вообще ничего. Фига — это инжир, я знаю, мы с Аликом в Турции такие ели. Только без масла. Нет, если считать тот сок густой, что из этих фиг-инжиринок вытекал, за масло, то и с маслом. Вкусно!

— Ладно, — говорю, — если у вас нет, придётся своими силами обойтись.

— Ух, ты! — хозяина немного отпустило. — Это что у тебя, волшебная палочка?

— Ага, — говорю, и вилкой кашу с маслом перемешиваю.

А у самой слюнки потекли.

— А продай-ка мне её! — сразу наклонился ко мне хозяин.

— Хрена тебе! — отвечаю. И отправляю в рот полный навильник каши.

Смотрю, а он в руках корень хрена держит и вертит в недоумении. Здоровенный такой. Откуда бы взялся? И тут я просекла: я же ему хрена-то посулила! Вот он и появился.

Прыснула я — чуть каша изо рта не разлетелась, а сама вилкой машу — иди, мол, не мешай завтракать! Знала бы такое дело, и не заходила сюда… не, а стол? Обо что бы я вилкой стучала?

А хозяин тут как выхватит у меня из рук вилку! Вот скотина!

Но только он её то ли спрятать захотел, то ли получше рассмотреть, как вдруг как завопит — и вилку из рук выронил.

И затряс в воздухе ручонками-то своими, будто обжёг. И точно: сразу на ладони у него волдыри запузырились.

Неужели, думаю, вилка от каши так успела нагреться? Да нет, вроде я ничего такого горячего не почувствовала, когда ела.

Но вилку с пола поднимала всё же с опаской.