Блондинка-попаданка

То есть он вроде бы согласился, что и миров много, и попаданцев оттуда — пруд пруди, и я вроде как уже обрадовалась, что он вот-вот скажет: «Не беспокойтесь, мы вас сейчас же вернём обратно!». Ну, пусть не сейчас же, но хоть через какое-то время. А он, оказывается, совсем никуда-никуда меня вернуть не может? И что мне тогда толку в этом вот ихнем знании? Знание должно иметь практический выход, иначе для чего оно нужно?

А он вроде как тоже немного погрустнел, но спрашивать продолжает. У-у, профессионал хренов!

— И кем вы там были, в своём мире?

Вот те на! Ну уж это, на мой взгляд, совсем уже неприкрытое хамство! Фигу я ему с маком скажу, что в кулинарном техникуме училась, а то живо куда-нибудь к котлам пристроит, а мне уже понравилось по магазинам ходить и преступников ловить.

— Ди… Дизайнер интерфейсов, вот кто! — А что, назовусь, как Лидка из параллельного класса. Она чего-то там с компьютерами вытворяла — все угорали.

— Дизайнер интерфейсов? А кто это?

— Ну-у… — нужно срочно что-то придумывать! Хотя бы по созвучию: дизайнер — это понятно, украшатель, фейс — лицо, интер — что-то иностранное.

— А почему? — заинтересованно спросил капитан.

— Сволочи потому что. Индейцев в Америке почти всех уничтожили, аборигенов в Австралии, зулусов в Африке…

— Понятно… Но вернёмся к дизайнеру интерфейсов.

Оп-па! А это он откуда знает? И сразу столько вариантов… Как бы в них не запутаться. Какой, нафер, куафер, то есть парикмафер? Или это трудности перевода? Откуда я, кстати, ихний язык знаю? Во, только дошло до меня, через две недели, что я свободно на ихнем шпрехаю. Ну, или ботаю. Или спикаю.

— Скорее, наоборот… — А, была – не была! — Ну, типа вашего спецназа. Разукрасить, то есть. Подручными средствами.

— Коллеги, значит. Ну что ж, я рад, что в вас не ошибся.

Ну да, рад он. С таким зверским выражением лица не радуются. Или это у него такое нормальное состояние физиономии? А что, много ли я его раз видела? Может, и радуется…

маг-алхимик

Да, подвёл меня мой бывший дружок, подставил по всей программе. И, главное, улететь никуда нельзя — не потому, что поздно, а потому что ступолёт мой практически выведен из строя.