Блондинка-попаданка

Этот-то хоть повыше того ростом, раза в три, но морда тоже довольно-таки дебильная. Хоть и довольная, но дебильная. Или потому и дебильная, что довольная. У дебилов, по-моему всегда всё хорошо, поэтому они постоянно улыбаются. Ну, вроде как американцы.

Вот гадость: а скотч-то этот на шее так неприятно кожу стянул, так и хочется поскорее его сцарапать. А этот хмырёнок вроде как речь собирается толкать. Ну-ну, посмотрим, что ты ещё мне скажешь. То есть послушаем.

— Послушай, принцесса, хоть ты мне и доставила достаточно много неприятностей, я, пожалуй, отпущу тебя… и даже отправлю на родину, к твоему отцу, королю Субаргу.

Чего это он говорит? Нет, он меня явно с кем-то путает. Я тут без году неделя, даже если какой король и согласился бы меня удочерить — я, в принципе, не возражаю, — то я, во-первых, ни одного короля здешнего пока что ещё не видела… Да что короля — герцога местного, и то не встречала, только капитан про него и рассказывал.

— Хотя, сознаюсь, — продолжал он, — имеются у меня на твой счёт и некоторые иные виды. В частности, я попробую провести над тобой ряд экспериментов, которые позволят мне…

Тут я не выдержала. Это что, он меня хочет, как Шарика, в поликлинику для опытов отправить?

— Знаешь, что, ты, дебил недоразвитый… — Ой, что-то я его неправильно ругаю: если дебил недоразвитый, это же значит, что он ещё не совсем дебил, что ли? А, да ладно, главное — побольше ему грубостей наговорить, а там пусть сам разбирается, что ему больше нравится, а что не нравится.

Ой, что это? Это я говорю? А как же это? У меня же весь рот скотчем заклеенный! И голос какой-то будто как не мой: механический, совсем без интонаций. Но говорит именно то, что я и хотела сказать. И горло моё вибрирует, и скотч на нём… Точно! Это у меня ларингиты… нет, ла-рин-го-фоны образовались.

Я ещё тогда Алекса спросила, чего это он так, а он и объяснил, что в шуме боя обычные микрофоны плохо работают, и лётчикам и танкистам к шлемам цепляют специальные ларингофоны, которые переделывают в звук колебания горла.