Метро 2666

— Не забудьте пожалуйста помыть уздечку перед процедурой. В последнее время участились случаи заражения, — он раскланялся.

Моргенштерн презрительно цокнул языком, взял из буфета аметистовый кубок, налил в него зернового спирта, и залпом выпил.

“Ты можешь, мразь”.

— Подай мне судебное предписание. Что там они решили.

Свиток с королевской печатью мгновенно оказался в руках новоиспеченного карателя.

Дядя Шурик.

Несмотря на всю мерзость, совершённую этим гнусным еретиком, отрубить ему голову по всем канонам, в лучших традициях.

Обязательно мечом, как аристократа, и с молитвой.

Сергей Агарков.

Влачить по земле этого смерда через всю центральную улицу на площадь, там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он ещё не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его, и прибить по одной четверти его тела над четырьмя воротами, а голову выставить на мосту.

Энтони Юлай.

Временная инфибуляция (три года) с использавнием пояса верности.

Пусть каждую среду и воскресенье приходит к нему блудница и развращает его, чтобы возбуждался и страдал от невозможности полового акта. Крайне рекомендовано учесть в конструкции пояса пилозубы, чтобы плоть при возбуждении страдала и кровоточила. Возможны дополнительные пытки и наказания, на ваше усмотрение.

Не выпускать из грязевой комнаты.

Моргенштерн дважды перечитал свиток, с отвращением цокнул языком, и спрятал документ в комод.

— Веди меня к нему.

Холодные каменные туннели тянулись вниз. Редкие факелы чадили, превращая низкий свод подземелья в чёрную бездну.

— Грязь часто обновляете?

— По мере необходимости, ваше сиятельство. Да вы не беспокойтесь, ему хватает. Льёт слёзы без остановки. Рыдает, болезный.

Тяжёлая дверь со скрипом открылась и из помещения хлынула волна невыносимой вони. Внутри кто-то плакал.

Слуга расставил факелы и в зале стало светло. Для такого глубокого места, это было довольно большое помещение, заполненное огромными пакетами с буро-зелёной массой, которая и являлась источником смрада.

Половину зала занимал неглубокий бассейн, напоминающий загон для свиней. Бассейн был наполнен той же самой буро-зелёной жижей, в которой сидел худой человек.

— Ну что-ж, здравствуй, — с ухмылкой произнёс Моргенштерн, — знаешь кто я такой? Не отвечай, ты не знаешь. Я тебе скажу. Я — твой ангел. Молись мне.