А где тут у вас серпентулий растёт?

– А, ну это ещё не скоро. Там посмотрим.

В это время за дверью раздались тяжёлые шаги, прямо поступь Командора и в дверь постучали. Замогильный ледяной голос проскрипел:

– Адептка, вы здесь?

– Ой, Ириска, беги! Это ОН!!! – Прошептала Цыпа.

Ирисиксэль немедленно телепортировалась во дворец. До самого вечера она ходила такая задумчивая, что все забеспокоились - не заболела королева?

А королева была в тягостных раздумьях - с одной стороны сестру жалко, но с другой... Она, видать, тоже начиталась фэнтези и точно знает - пока влюблённый ректор не замучает адептку до полусмерти, фиг признается в любви.

Глава 14

...А тем временем в Академии...

– Адептка Марципанэль, в вашей комнате пахнет духами, чистым бельём и прослеживаются эманации посторонней сущности! – ржавым голосом проскрипел ректор, едва сдерживая желание накинуться на бедную Цыпу, потерявшую от наслаждения, возбуждения и страха голос.

И тут Цыпа внезапно вспомнила, что всю свою прежнюю жизнь она провела в Одессе! Именно там Аполлон и Венера родили близнецов и подкинули их в одесский Дом малютки.

Одесская кровь взыграла не на шутку.

– А вот мне, предположим, интересно, где это вы провели последние два часа, а? Может быть, в храме молились? Там вместо ладана теперь панталоны воскуряют? Может быть, поэтому ваши борода и усы пропахли-таки нижним дамским бельём до тошноты и всякими посторонними сущностями? А теперь вы решили отыграться на невинной ни в чём девушке? И что же вы такого интересного собрались мне предъявить? Расскажите, не стесняйтесь.

Ректор просто онемел, но и покраснел тоже. Потому что он только что вернулся от юной 118-летней эльфийки, которая последние 100 лет почти успешно спасала его от спермотоксикоза. Прелестная златоволосая, зеленоглазая, необыкновенно изящная развратница с внешностью непорочной девы существенно улучшала свой бюджет, одновременно спасая ректора от приступов неконтролируемого бешенства на почве хронического недополучения приятностей от интимной жизни.

– А вы... вы... - тут ректора заклинило - перед ним стояла худенькая, прекрасная, несмотря на серое старенькое платьишко и растоптанные войлочные тапки, порозовевшая от негодования девушка.